maksim_kot (maksim_kot) wrote,
maksim_kot
maksim_kot

Category:

«Не буду называть их быдлом»: эксперт об особенностях латышской журналистики.

Очень информативное интервью о состоянии прессы в Латвии. Всё так и есть: журналистики нет, СМИ для обслуживания элит, два разных инфомира.

Наш портал регулярно публикует переводы из латышской прессы. Общий лейтмотив: о русских либо плохо, либо ничего. А чаще всего зашкаливает откровенная ненависть к соседям по стране, украшенная оскорбительными эпитетами. Откуда это и для чего - запросы читателей, издателей, политиков? Насколько востребован весь этот яд у латышской аудитории - press.lv объясняет медиаэксперт, профессор Университета Страдыня Сергей Крук.

-Парадокс состоит в том, что латыши, постоянно тревожась о двух информационных мирах в Латвии, сами о собственно русской общине писать не хотят. Видят только внешнюю сторону, конфликтообразующую. Но не хотят посмотреть, что привело к этому конфликту и что за ним стоит.

Главный источник информации обо всех пикетах, манифестациях, митингах для латышской прессы это пресс-секретарь полиции. С его слов пишут, сколько куда экипажей уехало, кому чем это грозит, а присутствия журналистов в статьях не чувствуется. Даже если журналист приходит на место протеста, то синоним происходящего для него «беспорядки» и он их выискивает. Но о чем протест - этого как раз в материале нет.

-Почему так?

-Потому что информационный поток завязан на пресс-релизы госучреждений, правительства, парламента. Наши студенты показали в своих исследованиях, что подавляющее число новостей агентства Лета - это переписанные пресс-релизы.


-Так это ж разве не факты: сколько нарядов выехало, сколько штрафов наложено?

-Они думают, что это факты. Но факт состоит в том, что группа людей чем-то недовольна, и задача журналиста в том, чтобы вскрыть это недовольство.

-Так они их вскрывают в многочисленных комментариях, которых море — в Неаткариге, Латвияс авизе.

-Это отношение, а комментарии - это анализ. А откуда он возьмется, если журналисты не ходят на место событий, не разговаривают с людьми. Событие ж не в том, что люди вышли на улицу — в том, что у них есть проблема, которую они хотят донести до тех, кто принимает решения.

-Почему так пишут - думают, что для себя давно все поняли про русских или это идеологическая установка?

-Я думаю, идеологическая установка. Хотя, похоже на замкнутый круг. Чисто экономически они завязаны на Лету и создавать события самим уже и ни к чему - узнавать что-то, расследовать...

-Когда людям платят мизерные гонорары, наверняка они с большей охотой будут переписывать релизы, чем добывать эксклюзивы.

-Это да. И здесь во многом повинна Сармите Элерте. Хотя она себя позиционирует как реформатор латышской журналистики, она привнесла в нее много негатива. В частности, после приватизации «Диены» перевела журналистов на гонорары при минимальной зарплате, практически оставив их без соцобеспечения.

А гонорары - позиция субъективная: хочу публикую - хочу не публикую. Надоест неудобному журналисту работать за гроши - сам уйдет. Так ей удалось избавиться от профессионалов, которые поднимали голос в редакции. Газета открыла школу журналистики для молодежи, которая теперь бегает по пресс-конференциям и пишет оттуда отчеты, считая это новостями.

А русские не власть, поэтому они априори не создают новостей, ценных для Леты и не появляются в повестке дня. Единственное, с чем они могут туда пробиться - это 9 мая или протесты против школьной реформы. Но в чем их суть – таким вопросом латышские журналисты не задаются. Если и берут чьи-то мнения, то либо заведомо согласных, либо находят каких-то маргиналов.

-Видимо, такая информация привлекает латышских читателей, раз они ее покупают.

-В том-то и дело, что не покупают. Ежедневные газеты у нас читают около двух процентов населения. Еще около трети латвийцев читают региональные газеты, в которых есть интересующая их информация.

И в целом жители Латвии очень критически относятся к журналистике: 75 % говорят, что не узнают свой опыт в публикациях, что это оторвано от реальности, что в прессе превалирует точка зрения государства и нет мнений, так называемого, простого человека. Информационная картина дня состоит из отдельных вбросов: что-то сказал какой-то министр – кто-то ему ответил.

-А что на телевидении?

-То же. Наша студентка проводила исследование – к примеру, недавние случаи. В Каугури собственница кафе выступила с резкой критикой санслужбы. В итоге на нее штраф наложили такой, что проще, она сказала, закрыть кафе. И что мы видели в новостях - мнение одного источника, той самой санслужбы. Почему не было других источников, владельцев разных кафе-ресторанов?

Или - обсуждался вопрос адопции детей. Казалось бы, едешь в семью, снимаешь живописный репортаж с детскими лицами, показываешь проблему через людей, но нет – этого не умеют. Не понимают, что нельзя заниматься передачей информации сверху вниз, что это не журналистика.

Как сформулировано отношение русских к школьной реформе: они не хотят учиться на латышском языке. В принципе, можно так сказать – к этому и сводятся протесты в режиме твиттера, но причины-то недовольства более глубокие, но они остаются нераскрытыми. В том числе, непонятно, что это будет значить для Латвии, остаются ведь по отдельности русские и латышские школы.

-Говорят, что ценность газет падает во всем мире.

-Общественники, когда добивались запрета на использование животных в цирке, очень умело мобилизовали общественное мнение – через Фейсбук. В чем ценность прессы для гражданского общества: она служит виртуальной площадкой для обмена мнениями, обсуждения проблем. Люди узнают себя в героях публикаций, объединяются и идут к правительству доносить свое мнение о происходящем.

Газета могла бы быть центром лоббирования законопроектов или просто статей законов, если ее уметь задействовать. Но для этого она должна быть интересна людям.

-Но журналист не формирует газетную политику – он, по большому счету, выполняет заказ редактора, издателя. Почему наши издатели не заинтересованы в росте тиражей – очевидно, они получают прибыль в другом виде?

-Да, в другом. Наша пресса развивается по средиземноморской, итальянской модели. Там ежедневные газеты тоже мало народу читает, но они используются элитами для внутриэлитной коммуникации. Газету держат для того, чтобы выстрелить пару раз в год, когда кровные интересы партнеров затронуты. Да, есть интернет, но в газете солиднее, это имеет больший вес.

Посмотрите на многочисленные глянцевые латышские журналы: покупаются обложки, интервью. Только у какого-то бизнесмена проблемы – тут же интервью его жены, где она рассказывает, как у него все на самом деле хорошо.

-А что, в русской и латышской прессе процессы идут параллельно?

-Русская пресса не играет такой роли в принятии государственных решений, как латышская, поэтому она не интересна медиамагнатам. Там же априори, что не напишут, все кремлевская пропаганда.

Хотя ее постоянно критикуют за негативизм в отношении государства, мы в своих исследованиях показали: русская пресса показывает проблемы через простых людей, там остаются почти вымершие у латышей жанры – очерки, репортажи. То есть, журналисты идут в народ, общаются с ним и передают его недовольство реальностью.

-Какое впечатление это производит на латышских читателей? Может, они больше доверяют русским СМИ, чем латышским?

-Нет, русская пресса для них заведомо враг. И все, что там написано – неправда, которую нужно игнорировать. Для латышей даже опасно выступать с какой-то инициативой по-русски, потому что априори она будет проинтерпретирована отрицательно.

-Допустим, поставим забор перед русскими СМИ -это пойдет на пользу латышскому государству?

-Это ключевой вопрос, ответ на который Латвия переняла из советской модели. В тоталитарных государствах верхи думают, что могут успешно управлять низами, собрав по своим каналам про них нужную информацию и смерив «среднюю температуру по больнице».

Спрашивать собственно народ о происходящем у них нет нужды. И сейчас латышские руководители отключили себя от любой информации, идущей снизу. Не только от русских – от разных социальных групп: от бизнесменов, пенсионеров, инвалидов…И принимают решения без учета разности интересов.

Хотя мы, например, выяснили, что люди бизнеса, работодатели, более открыты к переменам и к риску, чем те, кто сидят на социалке, на гособеспечении, наемные работники. Этим категориям лишь бы сохранить свои места, ничего не меняя.

Таких людей большинство и правительство издает нормативные акты именно с учетом их настроений, но выполнять их вынуждены бизнесмены, у которых противоположные устремления. В итоге душат бизнес «из лучших побуждений».

Так же много лет у нас пытаются решать «русский вопрос». Считается, что у латышей мозги правильные, а русским их нужно вправить (через ту же интеграцию) и тогда они воспримут правильные ценности. Что за ценности?

-Видимо, смысл в том, чтобы выучить латышский язык и забыть русский, тогда и ценности поменяются.

-Они исходят из тривиальных установок немецких романтиков начала 19 века: если дать человеку правильную книжку почитать, Райниса, например, то он проснется бизнесменом и будет работать на благо родины.

Парадокс: нынешние творцы переняли линию советской инженерии человеческих душ. Та же Вайра Вике-Фрейберга, психолог, которая всю свою сознательную жизнь прожила в либеральном обществе, стоит на том, что русские начнут слушать латышское телевидение и вдруг раскроется, что у них нет проблем с инспекцией по налогам или с кассовыми аппаратами!

«Не буду называть их быдлом. Всех, кто отмечает 9 мая у Памятника Победы так точно нельзя назвать. И всех русскоязычных нельзя ассоциировать с этим контингентом, - пишет Байба Лулле в «Неаткариге». -Несмотря на то, что празднующих 9 мая у Памятника Победы было много, тысячи, это все же не все русскоговорящие. Но все собравшиеся там - инакомыслящие.

-Есть надежда на молодежь, которая знает языки и бродит по интернету без границ?

-Недавно в латышской прессе удивлялись тому, что в сейме с антидемократическими идеями выступают не бывшие коммунисты-старики, а молодые люди. Наш анализ показал, что возрастная группа от 18 до 24 лет по ценностям ближе к пенсионерам.

-Почему?

-Мне студенты объясняли, что родители разъехались по ирландиям или на работе заняты круглосуточно, а детей воспитывают бабушки-дедушки. Вот дети и живут проблемами стариков, их отношением к миру, настроениями. Вывод самый простой: во всем виновато советское прошлое.

-Десоветизацию проводить?

-Нет смысла. Если Советский Союз за 50 лет смог искоренить все народные ценности, тогда нельзя будет говорить о тысячелетней культуре. Корни, я считаю, глубже.

Предвзятое понимание немецкого романтизма – на этом выстроена идеология культурного национализма, где огромно значение коллектива (читай колхоза), где власть единолична и самый мудрый исправит заблудшие умы.

-Немцы от этого романтизма с трудом отрезвились в 45-м - нам что же, идти по их пути?

-В немецкой мысли были разные философские течения, не одно привело к 45-му году. Но что им помогло измениться после войны, так это институты и правила поведения, навязанные Америкой и Британией. Немцев не заставляли придерживаться какой-то высокой морали и читать правильные книжки. Им предписали, скажем, определенную структуру общественных СМИ, сменяемость власти, принципы общественного контроля и обязанность все это уважать.

Менталитет тут ни при чем – смена рамок. Как у журналистов: задавать не пять новостей с пресс-релизов, а живой репортаж - и будет другая реакция, другое качество издания.

Некоторые историки считают, что демократия привела Гитлера к победе. Как раз наоборот – игнорирование демократических принципов в начале 30-х годов. Этого же сегодня не хватает Латвии, в том же парламенте – уважения процедур. Оппозиции слова не дается сказать, нет дискуссии. Это то, о чем напомнила Жданок в Полиции безопасности: демонстрация против реформы – тоже процедура демократическая.

Элита Вейдемане в «Неаткариге» о своем понимании русских проблем: «В забившихся трубах канализации продолжают вонять жданковские "борцы", обещая какое-то "вселатвийское" собрание родителей, на котором будут протестовать против латышского языка...»

-Всему этому вы учите студентов – как же они устраиваются в журналистике, если заранее знают, что полноценно ею заниматься в Латвии практически невозможно?

-Молодое поколение все знает – что мало платят, что узкий рынок СМИ, но что его спасает – оно очень легко меняет работу. Оно не придерживается старой латышской традиции: всю жизнь провести на одном рабочем месте. Поэтому, кстати, у нас мобильность очень низкая, традиционно, а бизнесу она как раз нужна.

Проблема национализма еще усугубляет этот процесс. Ведь национализм это что -привязанность к одной группе. В данном случае работники привязаны к одном учреждению. Они с коллегами едят, пьют, спят вместе и в итоге с чужаками не умеют элементарно пообщаться даже на улице.

-И это отражается даже на экономике?

-В науке это называется социальным капиталом. Когда люди открыты, они легко идут навстречу друг другу, легко заводят деловые контакты и это помогает развитию бизнеса.

Скажем, корпоративные вечеринки в Америке для чего устраиваются – чтоб познакомиться с разными другими людьми, поэтому приглашают не только узкий круг коллег, но те приводят с собой друзей, знакомых.

Поговорил с одним-другим, взял визитки, года через два возникла необходимость – позвонил, напомнил о себе. Они не боятся быть открытыми – на этом строится бизнес. И журналист не напишет гениальный репортаж, если не умеет общаться.

Мы проводили исследование по кризису и думали, что трудности сплотят наших людей, пойдет взаимопомощь – ничего подобного! Живут прежней установкой: «никому нельзя доверять. Русские нас не понимают». А как поймешь людей, которые сами друг друга не понимают. Не хотят…

Елена СЛЮСАРЕВА
http://www.press.lv/post/ne-budu-nazyvat-ih-bydlom-ekspert-ob-osobennostyah-latyshskoj-zhurnalistiki/



Tags: 2018, Латвия сегодня, Русский мiр Латвии, СМИ, аналитика и тенденции, инфовойны, капитализм, лояльность, мультикультурализм, образование, хроники антикультурной жизни
Subscribe

Posts from This Journal “СМИ” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments