maksim_kot (maksim_kot) wrote,
maksim_kot
maksim_kot

ПРИБАЛТИЙСКИЙ УЗЕЛ. 1939–1940 ГГ. часть4.

«Советская политика выглядит двойственной: в основном как "дружественная по отношению к Германии" и как "нейтральная". Но на практике она является не просто неоднозначной по своим характеристикам, но и полихромной. И в самом деле похоже, что она придерживается трех независимых друг от друга и не связанных друг с другом направлений: дипломатического, политического (с ударением на военно-стратегические цели) и, наконец, экономического.

Какой-то странной до смешного выглядит новая советская позиция в отношении деятельности левого крыла в этих приграничных государствах (в Прибалтике. – В.М.). На местах, где она дает о себе знать, местные советские представители отреагировали на это нерасположением. Правительства прибалтийских стран, по крайней мере, косвенно поощрялись на твердые, репрессивные меры против любых беспокоящих акций со стороны левых. Ожидавшие худшего, самого худшего местные власти начинают испытывать чувство изумленного облегчения… М-р Сталин, кажется, сконцентрировал все внимание на создании своих военно-морских и военно-воздушных баз и береговой обороны и, конечно же, всякие политические действия на этой территории могли бы скорее затормозить, чем содействовать достижению поставленных им непосредственных целей. Я должен сказать, будучи полностью еще недавно убежденным в том, что Кремль населен только человекообразными существами, а Наркоминдел – их последышами, что поражен и восхищен великолепным маневрированием, которое проделала на моих глазах советская дипломатия. У меня такое ощущение, что Гитлер был застигнут врасплох».

Ответ от Лоя Гендерсона пришел только в конце декабря 1939 г. Почти два месяца ушло у заместителя начальника европейского отдела госдепартамента на размышления. Уже почти месяц шла советско-финская («зимняя война»), когда на стол Вайли легло короткое послание Гендерсона. Текст его гласил: «Я могу сказать, что в целом мы согласны с анализом, который Вы проделали» (Ibid. John C.Wiley to Henderson. December 19, 1939.).

После начала советско-финской войны Вайли и его американские коллеги в прибалтийских странах ощутили себя, по-видимому, на скрещении клинков. Это ощущение усилилось с распространением полупаники в этих странах, вызванной решением Берлина (по согласованию с Москвой) в конце 1939 г. – начале 1940 г. провести эвакуацию прибалтийских немцев и их переселение на польские земли. Никто не мог объяснить, куда «клонят» заклятые друзья, но всеми до одного было признано, что эта мера больше всего соответствует обстановке накануне войны. Нити, поддерживающие неустойчивое, хрупкое равновесие в регионе, натянулись почти до предела (См.: Варес П., Осипова О. Похищение Европы, или Балтийский вопрос в международных отношениях ХХ века. Таллинн, 1992. С.142, 143.). В этих условиях поражение СССР в советско-финской войне моментально дало бы перевес Германии и пронацистским силам, успех же закреплял советское влияние и снижал шансы третьего рейха взять реванш. В послании Гендерсону 23 декабря 1939 г. посол США Штейнгардт прямо отмечал, что неудачи Красной Армии на советско-финском фронте делают соседство СССР с Германией еще более опасным для первого, Гитлер же обретал еще большую свободу маневра (LC. Box 1. L.Steinhardt to Henderson. December 23, 1939.).

Принимаясь 17 февраля за составление своей очередной аналитической записки для «глаз» Лоя Гендерсона, Вайли имел на своем столе в помещении американского представительства в Риге самые противоречивые сообщения о советско-финских контактах на предмет заключения мирного соглашения. Чувствовалось, однако, что американским посланником овладела растерянность: какими будут следующие ходы Сталина, Гитлера, каким эхом они отзовутся в странах Прибалтики? В чем, однако, Вайли был, кажется, убежден, так это в том, что этим странам уже не удастся вернуться к тому состоянию «мы сами по себе», в котором их застало окончание Первой мировой войны. В смертельной схватке, идущей пока что в скрытой форме, но грозящей изменением соотношения сил и новой перекройкой политической карты Европы, им, как он полагал, придется сделать свой выбор, диктуемый обстановкой. Дальше этой констатации Вайли не шел, заглядывать в будущее ему казалось рискованным и непродуктивным. Впрочем, эти настроения Вайли хорошо передает текст публикуемого ниже документа. Приводим перевод документа целиком и фотокопию первой страницы оригинала документа (LC. Box 2. John C.Wiley to Henderson. February 17, 1940.).

 

Представительство США

Таллинн, 17 февраля 1940

Дорогой Лой!

Безропотное подписание соглашений с Советским Союзом (речь идет о пактах взаимопомощи. – В.М.) и эвакуация прибалтийских немцев, по-видимому, привели большую часть остального мира к естественному выводу о том, что последняя глава в биографии этих новорожденных республик Прибалтики закончена. Но это очевидно не так.

Прибалтийские государства возникли в результате поражения Германии, а также революционного хаоса и истощения России. Своим выживанием в течение двух десятилетий они обязаны равновесию между их двумя великими соседями. Затем внезапно советско-германский пакт по-новому поставил вопрос об этом равновесии преимущественно за счет прибалтийских государств и в пользу СССР. Последующее развитие бросило новый свет и на отношения между рейхом и Россией в этом регионе. Поспешная эвакуация прибалтийских немцев была проведена по неожиданному и властному приказу фюрера. В ходе осуществления это историческое решение обернулось в нечто вроде панического бегства. Одновременно советские военные подразделения заняли свои новые базы в Прибалтике.

Ясно, что при всей быстрой смене событий с очень большим трудом поддерживаемое равновесие между рейхом и Россией все же схраняется. Германский флот все еще господствует на этом германском море (речь идет о Балтике. – В.М.). Советский флот и советские гарнизоны могут существовать только до тех пор, пока немцы их терпят. Прибалтийские немцы, может быть, и покинули эти края после семи с половиной веков проведенных здесь, но германские интересы в прибалтийских государствах, как и прежде, имеют агрессивную направленность.

В экономической области германские вложения принимают долгосрочный характер. Вирус советско-германского торгового соперничества уже выведен.

В ходе последней войны (войны 1914–1918 гг. – В.М.) военные действия существенно не коснулись территории Прибалтики. Только на последней стадии войны Латвия и Эстония оказались серьезно затронуты ими. Агония, связанная с их рождением, была болезненной.

Мой прогноз на их ближайшее и неопределенное будущее исходит из условия, что Прибалтика не станет театром военных действий между великими державами с присоединением к ним Швеции. Латвия и Эстония в этом случае могли бы легко какое-то время поддержать собственное ненадежное существование до того момента, когда всеобщая война приведет к его эвентуальному концу.

Между тем если Советский Союз серьезно станет завязать в своей военной кампании против Финляндии, то только рейх сможет обезопасить гарнизоны Красной Армии в этих двух странах. Если же война вновь закончится поражением Германии и распадом России, латвийские и эстонские войска, возможно, еще раз выйдут на сцену, чтобы защитить их минимально независимое существование, как в будущем, так и в прошлом замешанное на взаимном недоверии и решительном отказе от эффективного сотрудничества.

Возможность полной германской победы, конечно, учитывается и в Латвии, и в Эстонии. Но гадание по поводу того, к чему приведет такой вариант, я боюсь, показало свою непродуктивность с точки зрения реальных предпосылок.

Несмотря на то, что рядом с нами красные соседи, мы пережили очень белую снежную зиму с сильными морозами и необычайно солнечными днями. Неплохо.

С лучшими пожеланиями

Вайли.

12 марта 1940 г. подписанием советско-финского мирного договора закончилась «зимняя война», которая и в самом деле близко затрагивала интересы прибалтийских стран. Их нейтралитет по соседству с этим и другими событиями становился все более иллюзорным. Каждый новый день приносил новые факты, свидетельствующие, что война не минует малые страны, какие бы хитроумные маневры они ни предпринимали. Вайли 17 марта 1940 г. шлет в госдепартамент шифровку исключительной важности – о подготовляемом немцами наступлении на Западном фронте через Бельгию и Голландию. Надо думать, полученная им секретная информация наталкивала (по крайней мере, его самого) еще раз и на размышления о судьбе прибалтийских стран: по правилу симметрии они точно так же могли стать «коридором» для прохода к Ленинграду, Минску и Ржеву. Вайли, считая эту информацию крайне важной, повторил ее в депеше 31 марта (LC. Box 1. John C.Wiley to Henderson. March 31, 1940.). Переход Германии 10 мая 1940 г. к активным боевым действиям против Франции именно на бельгийско-голландской границе показал, что прогноз Вайли о затягивании нейтральных малых стран в водоворот великого военного противостояния, – реальность, от которой им никуда не уйти. 7 июня 1940 г. Вайли, ссылаясь на сведения, полученные из немецких источников, сообщил госсекретарю Хэллу, что обострение советско-германских противоречий неизбежно в скором времени приведет к «исчезновению Прибалтийских государств» (FRUS. 1940. Vol.I. Washington, 1959. P.366.). Проблема выбора для них по формуле «кого предпочесть» в новом виде представлялась уже формулой «с кем быть».

Любопытно, что примерно таким же (или даже точно таким же) был ход мыслей У.Черчилля, ставшего к тому времени главой военного кабинета Англии и стремившегося просчитать все возможные худшие и лучшие варианты развития военно-стратегической ситуации в Прибалтике в плане оказания сопротивления агрессии Германии. Поднимая дух англичан сразу после введения советских войск в страны Балтии в середине июня 1940 г., Черчилль приветствовал это событие и заявил, как сообщала «Нью-Йорк таймс», что «союзники получили еще одну козырную карту в игре» (New York Times. June 17, 1940. P.6L.). А выступая перед членами своего кабинета 16 ноября 1940 г., он говорил: «Бесспорно, для Советского Союза было бы вполне разумным воспользоваться нынешним положением дел, которое очень благоприятно для него, с тем чтобы возвратить некоторые территории, которые Россия потеряла в результате последней войны (Первой мировой войны. – В.М.), в начале которой она была союзницей Франции и Англии. Это относится не только к балтийским территориям, но и к Финляндии. Это соответствует и нашим интересам, если бы Советский Союз усилился на Балтике и таким путем ограничил риск германского доминирования в этом регионе. Именно по этой причине для нас было бы ошибочным побуждать финнов не делать уступок СССР» (Carlton D. Churchill and the Soviet Union. Manchester; N.Y., 2000. P.71.).

Совсем немаловажным представлялся вопрос о том, как население стран Балтии относилось к перспективе оказаться вновь «возвращенными» в лоно Российской империи под новым названием. Вайли и другие американские дипломаты фиксируют в связи с этим углубление размежевания в общественных структурах прибалтийских стран. Еще 30 апреля 1940 г. Вайли сообщал Хэллу о ситуации в Латвии: «В последнее время наблюдался резкий подъем антиправительственной деятельности» (FRUS. 1940. Vol.1. P. 362.). А уж после того, как в середине июля 1940 г. в Эстонии, Латвии и Литве были сформированы новые структуры власти, американский посланник Норем писал Лою Гендерсону: «Одним из наиболее интересных и беспокоящих черт нового порядка вещей является последовательное вовлечение в ряды красных групп католических рабочих и крестьян. Хотя многие заняты бесплодными разговорами, что все должно быть как раз наоборот, и передачей разных слухов, что людям заплатили за участие в митингах и т.д., однако подтверждается факт, что основную часть коммунистической партии составляет старое и преданное большинство. Католический священнослужитель с печалью сказал мне, что его прихожане показывают тревожащий его интерес к новому порядку вещей…». Но главное состояло в другом, а именно: в ожидании сшибки ощетинившихся оружием двух «дружественных держав». Ранее в телеграмме Хэллу от 18 июня Норем ставил вхождение дополнительных контингентов советских войск в прямую связь с «концентрацией германских войск» (Ibid. P. 375. – Отметим, что в тот же самый день, 18 июня 1940 г., газета «Нью-Йорк таймс», ссылаясь на хорошо информированные источники в Бухаресте, сообщала об упорных разговорах в столице Румынии о том, «что русские оккупировали Балтийские государства для того, чтобы предотвратить нацистский заговор, нацеленный против Советского Союза» (New York Times. June 18, 1940. P.12). На следующий день газета вновь вернулась к той же животрепещущей теме, утверждая, что потрясшее всех в Европе и полностью опрокинувшее все расчеты Кремля на затяжную войну на Западе поражение Франции заставило кремлевское руководство пойти на ввод советских войск в страны Балтии (Ibid. June 19. P.1). Репортаж, помещенный на первой странице газеты, завершался описанием массовой демонстрации в Риге, приветствующей вхождение советских войск в Ригу.) на западной границе Литвы. А в следующем послании Гендерсону от 20 июля Норем подтвердил именно такую трактовку военной ситуации. Он сообщал: «Русские заняты подготовкой к отражению надвигающегося германского нападения путем дислокации войск в различных пунктах сосредоточения, проводя разведывательные полеты авиации и учения с участием солдат и техники» (LC. Box 13. O.Norem to Henderson. July 20, 1940.).

Tags: Прибалтика 1938-1941
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments