maksim_kot (maksim_kot) wrote,
maksim_kot
maksim_kot

Category:

Комиссариат по латышским национальным делам (2)

Окончание статьи В. МИЛЛЕР, Э.СТУМБИНА. Народный Комиссариат по латышским делам — проводник ленинской национальной политики.

http://latvjustrelnieki.lv/f/galleries/m/1562741.jpg

На основании сообщений, поступаемых с мест к Комиссару по латышским делам, он писал в одном из своих очередных отчетов, что деятельность эмиссаров и нацотделов очень продуктивна: создаются клубы (Самара, Екатеринбург, Омск и др.), вечерние, курсы и циклы лекций по общественнополитическим вопросам, библиотеки и другие культурно-просветительные учреждения, в Самаре и Саратове организованы рабочие театры. В Москве читаются лекции по трем циклам — общественно-политическому, естественно-научному и истории культуры. Лекторы — видные марксисты.(33)

Значимость проводимой Комиссариатом работы по изданию газет и книг на латышском языке, по открытию детских садов, школ, рабочих клубов, театров, библиотек, читален и т. п. была особенно велика в условиях разрухи, голода, гражданской войны, охвативших тогда всю страну.

Но Комиссариат по латышским делам занимался не только вопросами культурного и политического образования латышских трудящихся. Он развернул также непримиримую борьбу против контрреволюции и буржуазного национализма. 5 сентября 1918 г. Комиссариат принял следующее постановление: «Все латышские общественные, благотворительные, религиозные, просветительные и другие подобные учреждения, находящиеся в Москве и ее окрестностях, должны зарегистрироваться в Комиссариате по латышским национальным делам, Б. Никитская улица № 56. Вышеупомянутые учреждения, находящиеся в других местностях Российской республики, должны зарегистрироваться в соответствующем отделе Комиссариата по латышским национальным делам при местных Советах рабочих и крестьянских депутатов.

Общества, не зарегистрированные в течение десяти дней со дня опубликования настоящего постановления, будут рассматриваться как действующие против Советской власти.»(34)




Вскоре после принятия постановления о регистрации всех организаций и учреждений, действующих среди латышского населения, Комиссариат обратился к отделу по латышским национальным делам при Петроградской трудовой коммуне с требованием, в котором указывалось, что «в свое время латышской контрреволюционной буржуазией была создана организация «Латышский национальный совет», который свою реакционную деятельность развивал как на месте в Латвии, так и в других крупных центрах Российской республики. Когда была выяснена действительная работа «Национального совета», то ЦК Совета рабочих, солдатских и безземельных депутатов Латвии не замедлил закрыть эту организацию. Исходя из этого, Комиссариат по латышским делам принял меры к закрытию существующих отделов «Национального совета». Так закрыто отделение в Смоленске. Такое отделение существует в Петрограде, и дальнейшее существование такового необходимо пресечь. Поэтому просим принять срочные меры к закрытию Петроградского отдела Латышского Национального Совета в Петрограде.»(35)

Деятельность Комиссариата и его местных органов среди латышского населения давала неплохие результаты.

В ноябре 1918 г. Орловский нацотдел, например, сообщал: «Наблюдается резкий перелом политических убеждений в той части, которая до сих пор или держалась в стороне от политической работы или открыто высказывалась против советской власти.»(36)

Комиссариат по латышским делам принимал участие в формировании латышских национальных воинских частей. Формирование латышских частей происходило в соответствии с решением коллегии Народного Комиссариата по делам национальностей от 7 мая 1918 г., которым устанавливалось, что образование национальных отрядов Советской Армии допустимо лишь на территории данной национальности (Украина, Башкирия, Армения), а национальных отрядов из беженцев и эмигрантов — только в виде исключения и с гарантией национального Комиссариата, что эти отряды не попадут под влияние националистов и буржуазии.(37) На том же заседании коллегии Наркомнаца членам коллегии и комиссарам по национальным делам — Розиню (по латышским),(38) Мицкевичу-Капсукасу (по литовским), Бобинскому (по польским) было поручено разрешить вопрос о национальных формированиях с Народным Комиссариатом по военным делам.

В формировавшиеся во второй половине 1918 г. латышские полки вступило много рабочих и крестьян — латышей, коммунистов и беспартийных, в том числе немало работников Комиссариата по латышским делам, местных нацотделов и эмиссаров. В этот период, особенно в конце 1918 г., когда началось освобождение территории Латвии, Комиссариату по латышским делам очень мешала работать нехватка кадров. Ведь работниками Комиссариата могли быть, как правило только коммунисты, а коммунисты, способные носить оружие, всеми силами стремились уйти на фронт. В отчетах Комиссариата за этот период очень часто сообщается об освобождении от работы то одного, то другого сотрудника в связи с уходом на фронт.

К середине января 1919 г. почти вся территория Латвии была освобождена от оккупантов и I съезд Советов рабочих, безземельных и стрелковых депутатов объединенной Латвии законодательно закрепил установление на ее территории диктатуры пролетариата и создание Социалистической советской республики Латвии.

В ССРЛ были созданы центральные и местные органы советской власти. На родину возвращались или готовились к возвращению многие латышские беженцы. Таким образом задачи, поставленные перед Комиссариатом по латышским делам при его организации, были выполнены.

Окончился первый период деятельности Комиссариата по латышским национальным делам (март-декабрь 1918 г.).

Встал вопрос о его ликвидации. Однако ликвидировать Комиссариат по латышским делам сразу же после образования независимой Латвийской Советской республики оказалось нецелесообразным. Он должен был организовать работу по реэвакуации населения и тех предприятий, которые были в свое время вывезены из Латвии и возвращение которых обратно признавалось необходимым правительствами ССРЛ и РСФСР, а проведение этой работы требовало немало времени. О преждевременности ликвидации местных нацотделов писали в Комиссариат работники этих отделов. В декабре 1918 г., например, отдел по нацделам Орловского губисполкома возражал против намерения Орловского губисполкома ликвидировать отдел по нацделам. Его поддерживала и латышская секция РКП(б) в г Орле.(39)

В марте 1919 г. о том же писал нацотдел Нижегородского губисполкома. В то время в г. Нижнем Новгороде работало пять больших заводов, эвакуированных из Латвии («Фельзер», «Эрбе», «Эльрих и К°», «Молот» и «Новая Этна»), на которых было занято несколько тысяч латышских рабочих. В городе было открыто три латышские школы и другие культурно-просветительные учреждения. Для налаживания в освобожденной Латвии промышленности, для работы в разных отраслях народного хозяйства государственные органы ССРЛ вызывали специалистов — латышей. Всю эту работу среди очень значительного латышского населения города и губернии, решение многих вопросов, связанных с реэвакуацией латышей, осуществлял нацотдел.(40)

Жизнь диктовала необходимость сохранения и Комиссариата по латышским делам и местных органов. Но в этот период (январь-декабрь 1919 г.) изменился характер деятельности Комиссариата. По существу, он стал органом, представляющим Социалистическую Советскую республику Латвии в Советской России. Особенно много внимания уделял в эти месяцы Комиссариат вопросам реэвакуации.

4 января 1919 г. Совет Народных Комиссаром издал декрет «Об учете и реэвакуации учреждений, предприятий и имуществ, эвакуированных из Латвии», в котором указывалось, что «Комиссариату по латышским национальным делам поручается произвести учет и регистрацию эвакуированных по военным и вывезенных по политическим обстоятельствам из территории Латвии государственных и общественных учреждений, всякого рода фабрик и т. д.»(41) Декрет подписал В. И. Ленин. До лета 1919 г. велась реэвакуация из России в Латвию, а после падения Риги и захвата войсками контрреволюции значительной территории республики — из Латвии опять в Россию. Этими же вопросами были заняты в основном и нацотделы всех центральных губерний. В более же отдаленных губерниях, в частности, в Сибири, где преобладали не беженцы, а колонисты, и в этот период нацотделы занимались главным образом политическим воспитанием и просвещением латышского населения.

Этот период так характеризовался в одном из отчетов Комиссариата. В связи с ухудшением положения на фронте, пришлось приостановить реэвакуацию, а оборудование некоторых предприятий — вернуть с дороги. После падения Риги пришлось заниматься эвакуацией и размещением советских учреждений и материальных ценностей. В частности. Комиссариат по латышским делам занимался устройством в Смоленской, Тверской и Московской губерниях скота, эвакуированного из Латвии.(42) И одновременно шла организация лекций для населения: П. Дауге читает о диалектическом материализме, Р. Пельше — об истории культуры. Издаются книги и журналы на латышском языке, в том числе работы В. И. Ленина, П. И. Стучки, Ф. А. Розиня, «Сборник декретов Исколата», «Пролетарская революция в Латвии», «Рабочий календарь на 1919 г.» и др. Тиражи изданий достигают 10— 25 тысяч экземпляров.(43)

С падением Советской власти в Латвии и образованием буржуазной республики в деятельности Комиссариата (с 19 мая 1920 г. — отдела) по латышским делам наступил третий период (конец 1919 г. — 1924 г.). Он характеризуется тем, что все больше и больше внимания уделяется сибирским губерниям — Красноярской. Омской, Иркутской и др. Деятельность в центральных губерниях идет, в основном, по трем направлениям: среди беженцев, красноармейцев, заложников. В связи с подписанием РСФСР и буржуазной Латвией положения о реэвакуации беженцев, с середины 1920 г. началось оформление документов и реэвакуация тех, кто высказывал желание возратиться на родину. Так, из г. Ярославля к ноябрю 1920 г. возвратилось в Латвию 170 человек, осталось в городе около 600 человек латышей.

Но Латотделу приходилось заниматься не только теми, кто уезжал в Латвию. Немало латышей стремилось из буржуазной Латвии в Советскую Россию. Кроме того, латышские коммунисты и просто преданные советской власти люди, считавшие Советскую Россию своей второй родиной, пытались вызвать своих родственников — детей, жен, родителей, остававшихся в Латвии.

В отчете Отдела по латышским национальным делам за первую половину октября 1920 г., напечатанном в газете «Жизнь национальностей», читаем, что в это время «вся обычная работа была отодвинута на задний план беженскими делами. Понрежнему наблюдается массовый наплыв беженцев за разными справками, документами, удостоверениями фактического беженства, и документами учтенного имущества. Попрежнему являются много красноармейцев-латышей за разъяснениями относительно мира, приказов об увольнении из армии и документами, устанавливающими происхождение».(44)

Большую политико-воспитательную работу Латотдел проводил среди красноармейцем латышских стрелковых полков. Снабжал их литературой. Организовывал художественную самодеятельность. Для раненых стрелков был организован дом отдыха.(45)

Много внимания от Латотдела требовали и бывшие заложники и узники тюрем буржуазной Латвии, освобождаемые в порядке обмена на контрреволюционеров и белогвардейцев, содержавшихся в тюрьмах Советской России, или принудительно высылаемые из Латвии. Многих из них власти буржуазной Латвии не транспортировали до государственной границы между Латвией и РСФСР, а высаживали из поезда за несколько километров до границы. Людям, просидевшим по нескольку месяцев в застенках, часто больным, плохо одетым, приходилось пешком в дождь и непогоду добираться до границы, переходить ее, рискуя получить пулю в спину от латышской пограничной стражи. Местным нацотделам пограничных с Латвией губернии и Отделу по латышским делам приходилось заботиться о продовольствии, одежде, работе для прибывающих из буржуазной Латвии.

В отчете Латотдела за первую половину ноября 1920 г. сообщалось, например, что только за две недели ноября месяца «прибыла из Латвии партия заложников в 47 человек. Латнацотдел в контакте с загранбюро КП Латвии принял участие в их устройстве.»(45)

Эти три направления до конца 1920 года заслонили все другие.

Отдел по латышским национальным делам и нацотделы на местах в этот период руководствовались циркулярным письмом Наркомнаца всем губисполкомам и существующим при них нацотделам от 23 сентября 1920 г. В циркулярном письме подчеркивалось, что отделы на местах должны не только защищать интересы своих национальностей, но вводить беспартийную массу данной национальности «в русло советской ориентации». Они должны также способствовать повышению культурного уровня и классового самосознания, заниматься широкой пропагандой мероприятий советской власти — с одной стороны, информацией советских организаций о нуждах населения — с другой, иметь контакт со всеми местными советскими учреждениями».(47)

Для выполнения задачи введения беспартийной массы «в русло советской ориентации» нужны были подготовленные кадры — партийные и советские работники, учителя и другие специалисты.

По инициативе Латотдела по латышским национальным делам в конце 1920 — начале 1921 г. Народный Комиссариат просвещения РСФСР организовал в Москве Латышский институт народного образования. В институте было создано четыре отделения: школьных работников, дошкольных работников социального воспитания, школьных инструкторов физического труда, внешкольных работников (лекторов, организаторов).(48)

Для подготовки латышской молодежи, не имевшей среднего образования, к поступлению в Институт народного образования, а также на латышское отделение комвуза (Коммунистического Университета нацменьшинств Запада) им. Ю. Мархлевского и других высших учебных заведений страны, был создан рабфак, где обучение велось на латышском языке. Рабфак был расположен в имении «Знаменское» Тверской губернии.(49)

Объясняя причины, требовавшие создания латышского рабфака, один из отчетов Комиссариата указывал на следующие: возвращение в белую Латвию почти всей латышской интелигенцип, острая нехватка учителей в латышских школах России. Отсутствие среди латышского пролетариата людей, имеющих среднее образование, из которых можно было бы комплектовать Латышский институт.(50)

Аудитории рабфака, института народного образования и других учебных заведений заполнили молодые люди в солдатских гимнастерках и кожаных куртках, еще не потерявших порохового запаха боев за советскую власть в России, в Латвии, на Украине. Все они были молоды, но прошли суровую школу революционной борьбы, большинство из них являлись членами Коммунистической партии большевиков.(51) Имея, зачастую, образование всего-навсего в объеме начальной школы, студенты с исключительной настойчивостью стремились овладеть наукой, чтобы, став образованными специалистами, продолжать борьбу за социализм с новым оружием в руках, знаниями, более, чем винтовка, подходящим к новым условиям — переходу к мирному строительству. В стенах этих учебных заведений получили образование многие будущие видные советские и партийные работники.

В Советской России в эти годы издавались газеты, журналы и книги на латышском языке, работали латышские школы, клубы, библиотеки.

В центральной части России латышское население все более овладевало русским языком, постепенно растворялось среди русского населения и населения других национальностей. Главное внимание отдел по латышским национальным делам в 1921—22 и последующих годах стал уделять сельским местностям, где сохранялись довольно значительные латышские «колонии».

Так, в Витебской губернии к апрелю 1921 г. в деревне проживало около 19 тысяч латышей. Там существовали крупные селения по 3 и более тысяч жителей, образованные еще в конце прошлого столетня латышами-переселенцами,(52) а также более 2 тыс. латышских хуторов.(53)

В Уфимской губернии было десять латышских селений, в каждом из которых насчитывалось от 14 до 258 крестьянских дворов.(54)

В Новгородской губернии насчитывались к ноябрю 1922 г. 66 латышских «колоний», созданных в 1888—1891 гг.(55)

В Томской губернии латыши жили в 50 волостях.(56)

Чтобы более точно определить объем деятельности отдела по латышским делам, приведем цифры, свидетельствующие о размещении и численности латышского населения к февралю 1923 г.

Петроград и Петроградская губерния — 25.000 человек

Псковская губерния...............................— 30.000

Новгородская губерния..........................-- 25.000

Витебская губерния....................................— 35.000

Смоленская губерния...............................— 20.000

Минская губерния....................................— 25.000

Гомельская губерния...............................— 20.000

Ставропольская губерния ................... — 10.000

Кубанская губерния...............................— 10.000

Уфимская губерния....................................— 40.000

Омская губерния.........................................— 30.000

Томская губерния....................................— 30.000

Енисейская губерния...............................— 35.000

Барнаульская губерния ........................ — 30.000

Харьковская губерния...............................— 10.000

Киевская губерния .................................. — 5.000

Дальний Восток.........................................— 50.000

Баку.............................................................— 5.000

В других местах латышское население не концентрировалось столь значительными группами. Всего, по подсчетам Латотдела, количество проживающих в советских республиках латышей в этот период достигало 450—500 тысяч, из них рабочие и служащие составляли 15%, остальные — «колонисты», крестьяне.(57)

Большая работа велась среди латышских крестьян. В отчете за восемь месяцев 1921 года, представленном в Латотдел латышским подотделом Витебского губисполкома, рассказывалось, например, что в Витебской губернии за отчетный период подотдел вел работу по разъяснению крестьянам-латышам декретов и постановлений центральных и местных органов советской власти. Эта работа проводилась совместно с латышским бюро РКП(б). Была проведена также губернская конференция латышских рабочих и крестьян, на которой обсуждались вопросы проведения в жизнь новой экономической политики. Вслед за конференцией состоялось 18 общих собраний крестьян, на которых также главными вопросами были вопросы, связанные с НЭПом, глубоко интересовавшие тогда всех.

Кроме того, работники латышского подотдела участвовали в создании производственных молочных артелей (12 артелей в губернии), в организации помощи голодающим губерниям Поволжья и т. д.(58)

Но подотдел активно вмешивался не только в экономическую жизнь латышского населения губернии. Много внимания он уделял и культурно-просветительной работе. В конце 1921 г. в губернии имелось 12 латышских школ первой ступени, одна средняя школа (второй ступени), один интернат. Работало 19 библиотек (12 200 книг), 17 читален, 2 латышских клуба, один театр, 9 драмкружков, 5 хоров и 4 музыкальных кружка.(59) Их деятельность направлял латышский подотдел. В 1921 году он провел губернскую конференцию латышских работников просвещения.

Основные направления деятельности подотдела характеризует его структура: группы статистики, экономической работы, политической работы и издательской работы.(60) Все эти группы работали не только в полном контакте с губернским Советом рабочих и крестьянских депутатов, но как его составная часть, действующая среди латышского населения.

В этот период без национальных подотделов было еще трудно обойтись. В Сибири, в частности, сохранялись еще такие районы, где латышское население, проживающие там в течение нескольних десятилетий более или менее значительными компактными группами, в большинстве своем не владело русским языком. В одном из отчетов Латотдела за 1922 год сообщалось, например, что в Енисейской и Омской губерниях 80% латышских крестьян плохо или совсем не. владеют русским языком.(61) Чтобы сделать для них советскую власть родной и понятной, нужно было донести ее политику, ее законы и распоряжения. Лучшим, наиболее надежным способом, конечно, являлось донесение политики Советской власти до латышского крестьянства на его родном языке.

Никакой особой специфики, кроме языка, т. е. формы, в какую облекалась политико-воспитательная работа среди латышского населения, работа, проводимая нацотделами не имела. Об этом свидетельствуют, в частности, вопросы, решавшиеся в те годы на различных конференциях и собраниях латышских трудящихся. Так, в 1922 г. в сибирских губерниях было проведено три беспартийных конференции латышских крестьян. Вот перечень вопросов, включенных в повестку дня этих конференций: международное у внутреннее положение РСФСР; деятельность латсекции губнаца; налоговая и финансовая политика советской власти; народное образование; экономическое и политическое положение буржуазной Латвии.(62) Пожалуй, только последний вопрос не был обычным для подобных конференций, проводимых среди русских крестьян Сибири в том же 1922 году.

Вопрос о народном образовании был особенно актуальным для сибирских латышских колоний. Там и общий уровень культуры и один из его наиболее ярких показателей — грамотность, значительно отставали от уровня, достигнутого в Витебской, Петроградской и других губерниях европейской части РСФСР. В Витебской губернии, например, количество грамотных среди латышей значительно превышало 90%(63), а в сибирских губерниях — едва достигало 50%(64), в Томской же губернии — равнялось всего-навсего 37,5%(65). В Сибири было немало таких углов, таких далеких латышских селений, где не было ни школ, ни других культурно-просветительных учреждений. Чтобы приобщить живших там людей к активной политической жизни, надо было их сначала научить грамоте, сделать доступными для них книги и газеты.

После революции, особенно в 1920—22 гг. в далеких таежных селениях открывались школы, клубы и т. д. Во второй половине 1921 г. в Омской губернии работали 3 детских сада, 18 школ (еще 6 школ не работали из-за нехватки учителей), 8 вечерних школ для взрослых, 21 читальни.(66) Хуже обстояло с культурно-просветительными учреждениями в Томской, Иркутской, Новониколаевской (Новосибирской), Енисейской (Красноярский край). Барнаульской губерниях.(67) Главная причина — нехватка кадров. Их подготовку должен был организовать отдел по латышским национальным делам и нацотделы местных Советов депутатов.

Местные Советы работали под руководством партийных организаций. Не выпадала из поля деятельности партийных организаций и деятельность нацотделов губернских исполнительных комитетов Советов депутатов. Партийные организации существовали во всех латышских районах и являлись активными проводниками там политики советской власти. О численности этих партийных организаций некоторые сведения содержат отчеты отдела по латышским делам. В ноябре 1922 г. на территории РСФСР существовало 30 латышских секций при губкомах РКП(б).(68)

В латышских колониях Омской губернии, по данным Латотдела, насчитывалось 152 коммуниста, в Енисейской губернии — 186, в Барнаульской — 94,(69) в Псковской — 1200, в Петроградской — 894, в Уфимской — 298 и т. д.(70)

Отдел по латышским национальным делам существовал до 1924 года и был ликвидирован одновременно с Народным Комиссариатом по делам национальностей, как его составная часть, 9 апреля 1924 года. Причиной ликвидации Наркомнаца являлось образование Союза Советских Социалистических Республик, в высшем органе государственной власти которого ВЦИК — был создан Совет Национальностей. Наркомнац выполнил свою историческую миссию по подготовке дела образования национальных республик и областей, сплочение всех народов нашей страны и объединения советских республик в Союз ССР.

Комиссариат (отдел) по латышским национальным делам Народного комиссариата по национальным делам РСФСР за период своей деятельности с марта 1918 года по апрель 1924 года провел большую работу по воспитанию латышских трудящихся (беженцев, «колонистов», рабочих, стрелков), проживавших в то время на территории Советской России, в духе идей пролетарского интернационализма и дружбы народов.

Комиссариат (отдел) был настоящим и последовательным проводником ленинской национальной политики.



Примечания:
33 Там же, ед. хр. 1359. л. 105.
34 Там же, ед. хр. 1357, л. 49—50.
35 Там же, ед. хр. 1359, л. 90.
36 Там же, ед. хр. 1361, л. 26.
37 Там же, ед. хр. 1318, ед. хр. 1355, л. 19--20.
38 Ф. Розинь одновременно являлся заместителем народного комиссара по делам национальностей.
39 ЦГАОР, ф. 1318, оп. I, ед. хр. 1361, л. 28.
40 Там же, ед. .хр. 1362, л. 3.
41 «Политика Советской власти по национальному вопросу за три года. 1917—XI-1920», Госиздат, М. 1920, стр. 54.
42 ЦГАОР. ф. 1318. on. 1, ед хр. 1391, л. 2.
43 Там же, л. 3—4.
44 «Жизнь национальностей», 1920 г., ,№ 34.
45 ЦГАОР. ф. 1318, оп. 1. ел., хр. 1391, л. 60.
46 «Жизнь национальностей». 1920 г., № 38.
47 ЦГАОР, ф. 1318, пп. I, ед, хр. 1391, л. 83.
48 «Жизнь национальностей», 1921 г., № 5.
49 Там же.
50 ЦГАОР, ф. 1318, оп. I, ед. хр. 1435, л. 8.
51 90% слушателей латышского рабфака составляли члены РКП(б) и РКСМ.
52 ЦГАОР, ф. 1318, оп. I, ед. хр. 1415, л. 6.
53 Там же, л. 36.
54 Там же, ед. хр. 1411, л. 17.
55 Там же, ед. хр. 1429. л. 2.
56 Там же, л. 31.
57 Там же, ед. хр. 1435, л. 59.
58 Там же, ед. хр. 1414, л. 32—33.
59 Там же, л. 38.
60 Там же, л. 35.
61 Там же, ед. хр. 1434, л. 13.
62 Там же, ед. хр, 1438, л. 13.
63 Там же, ед. хр. 1415, л. 33.
64 Там же, ед. хр. 1426, л. 9.
65 Там же, ед. хр. 1429. л. 31.
66 Там же, ед. хр. 1416. л. 2.
67 Там же, ед. хр. 1426, л. 9.
68 Там же, ед. хр. 1429, л. 2.
69 Там же, ед. хр. 1426, л. 9.
70 Там же, л. 10.

Источник: В. МИЛЛЕР, Э.СТУМБИНА. Народный Комиссариат по латышским делам — проводник ленинской национальной политики.
Источник: УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ЛАТВИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. ПЕТРА СТУЧКИ, ТОМ 50, 1963 г., стр.21-44.
Редактирование и иллюстрация добавлена мной: картина Язепа Гросвалда "Беженцы" (1916)


Tags: 1917, Гражданская война 1917-1924, Латвия, Первая мировая, СССР, Социализм, историческая справочная, латышские стрелки
Subscribe

Posts from This Journal “историческая справочная” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments