maksim_kot (maksim_kot) wrote,
maksim_kot
maksim_kot

"В стране–колонии не должно быть учёных и мыслящих людей"

В качестве эпиграфа:
Число ученых в Латвии за годы, прошедшие после восстановления независимости, сократилось на 86,6%, сообщил в интервью порталу деловой информации Baltic Business Service агентства BNS президент Латвийской Академии наук (ЛАН) Ояр Спаритис.
Сейчас в Латвии насчитывается 4000 ученых, и это очень мало, указал он. "Когда датские эксперты в 1992 году оценивали жизнеспособность и эффективность латвийской науки, в нашей стране было около 30 000 ученых", добавил Спаритис.
(http://rus.delfi.lv/news/daily/latvia/za-gody-nezavisimosti-strana-poteryala-pochti-87-uchenyh.d?id=43208164)

Доктор филологии: в стране–колонии не должно быть учёных и мыслящих людей

"В стране–колонии не должно быть ученых и мыслящих людей. В этом причина упадка нашей системы образования", — считает профессор, доктор филологических наук Артур Приедитис.

— Настоящие ученые — обычно люди с большим сердцем. Они открыты и способны удивляться. Они хотят изменять мир и помогать своему народу и государству. Они не любят и не поддерживают несвободу. А в стране–колонии образование определенно должно быть примитивным: чтобы люди не знали и не понимали того, что с ними происходит", — сказал профессор Артур ПРИЕДИТИС в интервью латышскому изданию Кultura un Vards…

Артур ПРИЕДИТИС работал ученым секретарем в Президиуме Академии Наук, заведовал кафедрой Даугавпилсского педагогического института, преподавал в Международной Балтийской Академии. Он автор более 20 книг и многих научных статей. И нет никаких сомнений, что система образования знакома ему глубоко изнутри. Что заставило профессора Приедитиса поставить такие резкие оценки тем переменам, которые произошли в системе образования Латвии за два последних десятилетия?

— Латвию я называю колонией — конечно, условно, — говорит профессор. — Потому что сейчас появился новый вид колоний, совсем не похожих на те, которые были, скажем, в Средние века. Сейчас большая страна овладевает маленькой не с помощью армии, а с помощью геополитических инструментов. И мое глубокое убеждение, что уже не мы, а Запад –хозяин на нашей земле. И, конечно, все здесь действует в соответствии с его интересами. И по формуле "управляемого хаоса" — есть такое новое явление… И смысл этой технологии в том, чтобы мы ничего не понимали, не разбирались, не видели сути. А ученый, настоящий ученый, — он, конечно, создает совсем другую ауру. Ученый живет, как всякий художник, духовными ценностями. Но это "хозяевам" не нужно. Потому что от колоний надо только рабочую силу — и все. В колонии не должно быть науки. И у нас ее уже нет и не будет.[Spoiler (click to open)]

— А чисто технологически — что надо сделать, чтобы система образования не давала ярких ученых, способных анализировать? Изменить систему предметов?

— Во–первых, надо освободиться от так называемых общеобразовательных предметов, которые дают понимание всех процессов. Главное — чтобы студенты не понимали суть жизни вообще, суть явлений. Надо лишить их философии, истории, культурологии, истории литературы, эстетики, истории искусств. И это уже происходит повсеместно.

— А что эти предметы теперь в вузах заменяет?

— Чисто узкие специальные предметы. Например, если студенты изучают бизнес, им дают знания только по маркетингу, только по пиару, только по рекламе, по менеджменту. То есть по очень узким направлениям бизнес–специальности. Главный принцип — отключить людей от анализа общих тенденций, того, как развивается мир. И получается, что молодые люди, которые могли бы составить новую элиту и послужить своему народу, еще как–то понимают, что творилось в мире 500 лет назад, но о сегодняшней жизни они уже ничего не знают. Они не могут локальные явления связать с глобальными процессами…

Что позволено Юпитеру — не позволено быку

— Скажите, а в метрополиях — в Англии, Германии, в США — сохранено еще фундаментальное, "интеллектуальное" (назовем его так) образование?

— Да, сохранено. Хотя там тоже есть определенные изменения. Дело в том, что наш мир изменился в демографическом и чисто экономическом плане тоже. Американская, европейская промышленность была перенесена на Восток, где дешевые рабочие места. А на этих территориях — в Америке, в Западной Европе — создавалась другая экономика. Экономика услуг. Это значит, что понадобились люди с высшим образованием, которые продают, рекламируют товары, изготовленные, например, в Китае. И эта новая экономика потребовала новых специалистов. Не надо инженеров, не надо механиков, не надо других профессионалов, связанных с промышленностью. Нужны специалисты в сферу обслуживания.

Чтобы человек обслуживал клиентов в кафе, работодатель хочет быть уверен, что того можно пустить к людям. И работодатели на Западе решили, что основной критерий этого — высшее образование. Если у парня высшее образование — значит, он интеллигентный и может работать в сфере обслуживания. Поэтому в 1990–е годы в Европе, Америке и у нас появилась необходимость в массовых сервисных профессиях с высшим образованием. В 1992 году, например, изменились законодательства Великобритании, США. Америка открыла возможность создавать новые университеты. В Англии статус университетов присвоили более 30 различным колледжам — таким, знаете, средне–специальным. И началась массовая подготовка людей с высшим образованием…

— То есть началась девальвация дипломов о высшем образовании.

— Да, девальвация высшего образования. Но самые страшные вещи, конечно, происходили в то время в Восточной Европе. Не буду говорить о других государствах, потому что у меня нет точной информации, но Россия и Латвия по сравнению с западными странами пострадали очень сильно. Потому что здесь высшее образование полностью пошло на дно.

— Артур, а государственные вузы в Восточной Европе по–прежнему дают высшее образование таким фундаментальным, каким оно сохранилось в Англии или в Америке? Здесь не изменилась эта система?

— И в России, и в Латвии государственные вузы тоже изменились. Этот процесс происходил постепенно. Во–первых, потому что многие настоящие ученые в начале 90–х уехали из стран Восточной Европы. А у вузов, университетов основной критерий, основной потенциал — это наука. Если нет науки — нет и высшего образования. Отъезд ученых снизил качество государственных вузов. А потом в государственные вузы стали принимать студентов за деньги.

Для сравнения: в Великобритании, в принципе, только один вуз считается частным. В США есть платные вузы, но они четко отделены от государственных. И получается, что Америка сегодня учит нас не уважать людей с высшим образованием, учит в работе государства не опираться на рекомендации ученых — хотя в своей собственной стране они традиционно поступают наоборот…

— А где сегодня выращивают элиту, ученые умы в Англии и в Америке? Что это за центры?

— В Англии прежде всего это Оксфорд и Кембридж. И еще университет Сант–Андрю, где учится один из принцев сейчас. А в Америке это Гарвард и еще где–то десять вузов, которые выращивают элиту.

— А у нас в Латвии?

— У нас элиту больше не готовят. Навязывают только идеал "массового человека" — постчеловека. Это новый тип людей, который создал XXI век благодаря демографическому взрыву. Когда население планеты неожиданно утроилось и продолжает расти, но при этом белые люди сейчас вымирают. И они понимают это. Их ничего не интересует, они живут в условиях пира во время чумы. Это люди, которые уже ничего не читают, которые не понимают, что такое духовные ценности. Они живут только своими физиологическими интересами, они смакуют только физиологическую часть жизни. Но — при высоком техническом уровне. У нас компьютеры, айпады, эпплы, всякие социальные сети и так далее. Технический уровень очень высок — но это дикарь с айпадом в руках… Это архаизация, мы падаем в какой–то примитив. И постчеловек — это, в принципе, животное, если исходить из традиционных критериев о человеке… И к такому идеалу "человека" нас приучают…

Совет мудрецов

— Артур, однажды мы прочитали, что одна из задач при манипуляции с каким–либо государством — постараться отстранить мыслящих людей от людей, руководящих страной. Чтобы те, кто имеет аналитические способности, не имели доступа к тем, кто принимает решения… Наверное, не случайно Саакашвили, придя к власти, в первую очередь избавился от грузинских ученых — он просто посадил часть этих профессоров в тюрьму… Вспоминается такая классическая картинка традиционного общества — когда государя окружает какой–то совет мудрецов, старейшин. Что происходит сейчас в этом отношении?

— Мы помним, как проходила смена советской элиты, советских ученых. Сейчас много пишут о том, как отбирали и обучали новые "умы" — всех этих гайдаров. Я сам почувствовал, как меняются эти мудрейшие элиты, когда участвовал в Народном фронте Латвии. Я сразу понял, что все идет по каким–то спискам. По спискам подбирают людей, по спискам убирают старую гвардию… В советское время, как бы там ни было, но отбор кадров был очень жестким. Ты должен был быть умным, образованным, честным, порядочным, не вором. А выдвиженцы горбачевского времени были подлыми и профнепригодными — и потому годными для американцев, их и оставили…

— А как в Америке происходят контакты между мыслящей элитой и руководителями страны?

— Знаете, я очень много критикую Америку, потому что из–за них мы, можно сказать, оказались в таком положении. Но с другой стороны я, конечно, очень уважаю Америку — и в основном за то, что там в общественном сознании быть образованным человеком, ученым считается очень престижным. Это то, чего у нас нет. Мы до сих пор образованным людям не платим как следует, мы по большевистской традиции их отталкиваем.

В Америке есть очень интересная традиция в кадровом плане. Исследуя разные биографии, я вижу, что там умные люди, поработав какое–то время в Белом Доме, допустим, могут поработать затем в каком–то мозговом центре, потом они могут поработать в университете, они могут поработать в госдепартаменте, и в этот список еще включены спецслужбы, ЦРУ…

— Обязательно проходят все эти ступени?

— Да. Таким образом талантливый, мыслящий человек все время работает на государство.

— Скажите, а что дало Саакашвили заключение своих профессоров в тюрьмы (только недавно их освободили)?

— Видите ли, Грузия достигла очень высокого уровня в гуманитарных науках. В социальных науках. И там настоящие ученые были.

— То есть они представляли опасность, вы думаете?

— Конечно, поэтому ученых сразу убрали. А в Латвии их и не надо было убирать, потому что еврейские ученые уехали еще в 1990 году, когда границы открылись, русские ученые уехали в Россию или за границу. Латышские ученые тоже уехали: скажем, сыновья Страдиньша — в Америке, в Японии. Некоторых Запад сам забрал — они–то умеют выкачивать мозги. Америка всегда выкачивала — и этим гордится. А в Грузии ученых оставалось много, и их пришлось сажать. Это были другого типа люди, они протестовали, потому что тогда уже понимали, что происходит, что такое управляемый хаос…

Ученые в резервации

— Считается, что если во время Второй Мировой войны на фронте убивали немецкого офицера, его какой–то рядовой не мог заменить: у солдат не было такого образования. А если убивали советского лейтенанта — на его место спокойно вставал рядовой. Потому что он имел уже 8 классов хорошего, классического образования… Как вы думаете, насколько уровень образования в Латвии сейчас изменился по сравнению с советским временем?

— Я думаю, что те, кто имеют сегодня корочку о высшем образовании, де факто имеют образование ниже среднего ученика 11–го класса… Наша интеллектуальная элита сознательно растворена, убрана с этой территории, а новую интеллектуальную элиту, настоящую, никто не заинтересован создавать. Поэтому у нас везде молодежь — эксперты 20–летние и министры 30–летние. Когда я жил в Даугавпилсе, я играл в теннис с консулом Литвы. И он меня спрашивал: "Что это у вас на телевидении все время одна молодежь?" А ведь так и есть, посмотрите телевидение западное, российское, испанское — там седые люди обсуждают все вопросы. А у нас — юношество.

Но что говорил Платон: что только после 60 лет человек способен руководить, потому что у него все уже есть в жизни. Американцы тоже умные — там Киссинджеру уже почти 90, а он еще решает самые деликатные политические вопросы…

— Артур, недавно наш Сейм обсуждал закон, что работники спецслужб должны официально входить в ученые советы, они должны контролировать, как идут научные разработки, и останавливать при необходимости работу ученых по истории, по культуре, по философии… Как вы думаете — для чего такая задача ставилась? Президент Берзиньш этот закон завернул, но попытка–то была…

— Работник спецслужб имеет право контролировать мою тематику? Ну, это чистые глупости. Естественно, что наш президент это завернул — он работал в советские годы в Цесисском исполкоме, а это, как мы уже говорили с вами, — определенный интеллектуальный уровень…

— Но само вот такое предложение — оно ведь не в пользу Латвийского государства, оно призвано ограничить мыслящих людей, анализирующих — то есть оно как раз для колонии, но не самостоятельного государства… Скажите — а сегодня с нашей политической элитой наука каким образом соприкасается?

— Никаким. Причем это происходит сознательно. Все было вытравлено, и теперь никаких консультаций, никаких экспертиз научных не бывает. Я когда–то еще в 1990–е годы, когда был премьер–министром Берзиньш, спросил его: "Господин премьер–министр, почему вы не используете ученых — экономистов и так далее?" Сегодня даже такой вопрос уже невозможен… И знаете, что он ответил? Он порядочный, я думаю, человек, он честно сказал: "Вы знаете, у нас нет времени на это, мы спешим…"

А куда они спешили? Они все ездили в Америку, все согласовывали. А у нас тогда еще был самый большой научный потенциал из Балтийских стран — естественные науки, химические науки, электроника и так далее. Я работал тогда в Президиуме Академии Наук, заведовал изданием научной литературы всей Латвии и отвозил в Москву планы — и обсуждал их там вместе с представителями всех 15 республик. И я имел представление о научном потенциале всех республик, о той же Грузии. И я знаю, что нас очень уважали, очень… Поэтому мне так больно, что именно в Латвии разрушили науку так капитально…

Мозг банковского капитала

— Вы говорили о том, как выращивались Западом новые постсоветские элиты — "все эти гайдары". Неужели за это время Америке не пришло в голову точно так же вырастить некую группу ученых, которые тоже способны анализировать, но уже представлять интересы какой–то другой страны, той же Америки, скажем?

— Видите ли, это вообще вопрос очень серьезный и актуальный. Здесь надо иметь в виду, что мир меняется — исчезают национальные государства как институт, исчезает суверенитет и так далее. Бизнес первый транснационализировался. И у этих транснациональных корпораций уже есть так называемая своя элита, свой мозговой центр. Эта элита очень жесткая. Если в этой элите окажется американец — он будет чихать на Америку…

— А если россиянин — он чихает на Россию…

— Да, его аналитический мозг, энергия, пассионарность уже служат не родной стране, где он живет, а тем, кто ему платит. Как я на лекциях говорю обычно студентам: "Макдональдс может всю Латвию купить. Он может Сейму сказать, флаг поднять или опустить, гимн петь утром или не петь". Сегодня это так. А что будет дальше — время покажет. Сейчас вообще сложный переходный период. И не известно, как мир будет развиваться дальше…

Источник:
Лариса Персикова, Ника Персикова
http://www.ves.lv/article/241061
07.04.2013
Tags: 20 лет без СССР, 2013, Латвия сегодня, Перестройка и другие годы, аналитика и тенденции, антигуманизм, образование, хроники антикультурной жизни
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments