maksim_kot (maksim_kot) wrote,
maksim_kot
maksim_kot

Categories:

Латвия КРАХ ПЕРВОЙ РЕСПУБЛИКИ (ЧАСТЬ 2)


КРАХ ПЕРВОЙ РЕСПУБЛИКИ (ЧАСТЬ 2)

3 сентября, 2011
http://www.baltexpert.com/2011/09/03
…Плюс латышизация всей страны

Еще в июле 1934 года Кабинет министров принял Закон о народном образовании, где приоритеты были подчинены одной цели – латышизации образования. В стране упразднили Департамент школ и школьные управы национальных меньшинств, то есть, структуры, которые представляли их интересы в Министерстве образования. Одновременно, сокращается финансирование национальных школ, урезаются права местных самоуправлений, в чьем ведении они находились. Русский и немецкий языки, имевшие, наряду с латышким, официальный статус, отныне лишаются его. Властями также существенно ограничивается культурная автономия национальных меньшинств. После ульманисовского путча преподавание в старших классах школ нацменьшинств было полностью переведено на латышский язык, значительную часть средних школ национальных меньшинств закрыли, а количество начальных резко сократили. Если в 1919-1920 годах в республике действовало 124 начальные и 23 средние русские школы, то в 1933-1934 работало 236 начальных школ и 12, которые давали среднее образование на русском языке. И, наконец, в 1939-1940 гг., в результате проведения последовательной политики латышизации, число русских начальных школ сократилось до 144, а средних до 2. Представителям других этносов запретили учиться в русских школах, и они были вынуждены пойти в школы с латышским языком обучения. Этнопсихолог Илга Апине, рассматривая националистический компонент в идеологии ульманисовского периода, указывала на то, что 30-е годы ускорился процесс латышизации части славянского и немецкого населения, так как были приняты законы об образовании детей от смешанных браков только в латышских школах. Обучение в Латвийском университете тоже теперь вели исключительно на латышском. Педагогов, которые не смогли освоить этот язык в объеме, достаточном для профессиональной деятельности, уволили.

Вот что писал по этому поводу в статье «Поход против русского языка» в газете «Голос Латгалии» в 1934 году защитник русского языка и русского образования депутат сейма Мелетий Каллистратов: «В 1918 году, когда русские граждане вступали в армию, чтобы совместно с латышами противостоять натиску большевиков, никто не ставил этим гражданам упрека, что они не знают латышского языка. Когда Бермонт двигался на Ригу и нужно было дать ему отпор, то в латышских частях не отказывали в создании отдельных взводов с русским языком командования. В те годы о какой–либо отчужденности совершенно не было и речи. Была одна семья, связанная одним стремлением к свободной человеческой жизни. С тех пор прошло только 15 лет, в жизни государства ничтожный срок. Но какую приходится видеть перемену!.. Написанное по–русски прошение вовсе не рассматривается… На днях в Двинской городской думе латыши гласные потребовали даже перевода речей, произносимых по–русски. Вы думаете, они не поняли? Если было так — такое требование было бы вполне понятно. Нет, латыши гласные прекрасно поняли сказанное. Все они в совершенстве владеют русским языком. Одни из них встали на ноги в бывшей России. Другие не прочь и сейчас говорить и понимать русский язык, когда этого требуют интересы их материального благополучия. Один из этих гласных в свое время не отказывался даже получать специальную надбавку за русификацию края… Для нас, русских, эти явления должны быть хорошим уроком. Чем сильнее наскоки на русский язык, тем более стойкими мы должны быть в отстаивании его. Чем больше неприязнь ко всему русскому, тем ярче должна быть наша любовь ко всему родному. Пусть наши недруги не думают, что с русскими они могут делать все, что им заблагорассудится». Примечательно, что в сейме Каллистратов выступал на русском языке, хотя свободно владел латышским.

После ульманисовского переворота не только русские, но и все другие школы национальных меньшинств подверглись существенной реструктуризации в сторону латышизации. Еще в 1927-1929 гг. была проведена орфографическая реформа латгальского языка, латгальский алфавит стал ближе к латышскому. В ульманисовский период практически во всех латгальских школах ввели преподавание только на языке титульной нации.

Празднование дня независимости Латвии в 1935г.

В 1935 году в стране прошла перепись населения. По сути, она была призвана не столько выяснить, кто и чем живет в государстве, сколько подтвердить «гениальные предначертания» вождя в деле строительства «латышской Латвии». Поэтому было отмечено немало случаев фальсификации, когда неграмотного литовца или белоруса записывали латышами. Случалось, что и многие нетитульные жители страны сами об этом просили, чтобы не ощущать в дальнейшем на себе негласные ограничения. Детей из смешанных семей, если хоть один из родителей был латышом, записывали в титульные. Поэтому цифра, которая фигурирует в официальных источниках того времени - 75 % латышей в общей численности населения, представляется явно не отвечающей действительности.

После ульманисовского переворота национальные меньшинства ощутили прелести диктатуры и в области культуры. Деятельность значительной части национально-культурных и просветительских обществ была приостановлена, издание большинства нетитульных газет и журналов запрещено. В 1934 году закрыли Рабочий театр в Риге, который первые постановки дал еще в 1926 году. Ранее власти прекратили деятельность самодеятельного драматического коллектива, действовавшего с 1921 года под эгидой левых профсоюзов, посчитав его направленность революционной.

В 1938 году Кабинет министров принял Закон о бесприбыльных обществах. Теперь в соответствии с его положениями, государство имело право беспрепятственно вмешиваться в деятельность всех организаций, связанных с развитием культуры, принимать меры вплоть до их закрытия. При ликвидации таких обществ больше всех пострадали латгалы. Была приостановлена деятельность значительной части редакций газет и журналов, выходивших на латгальском языке. Так, в 1938 году прекратилось издание журнала «Latgolas skola», ввели ограничения на печатание книг на латгальском языке. Многие издания на «неправильном» языке из библиотек изымались и уничтожались.

Вот как описывает этот период в жизни своего народа языковед, историк латгальской культуры, общественный деятель, кавалер Ордена Трех Звезд Юрс Цыбульс: «Все рухнуло после переворота 15 мая 1934 года. Это черная дата в истории латгалов. Президент Ульманис решил построить «латышскую Латвию», в которой не было места латгалам. Латгальские школы стали переводиться на латышский язык, имена, фамилии, названия озер и деревень переименовывались на латышский лад, полетели в огонь латгальские книги…Началась новая эпоха, в которой быть латгалом стало непрестижно и неудобно. Латгальцы, как и сегодня, мешали единству нации и портили статистику. Только записав их латышами, а заодно «подправив» результаты переписи 1935 года, удалось добиться неслыханного количества латышей – 75 процентов населения! Хотя на самом деле их было не больше половины».

А вот как характеризовал это время писатель Леонид Любимов: «… в Риге произошел государственный переворот. В волости поменялась власть. Вновь назначенный волостной староста, оказавшийся националистом, заявил, что ему не нужны латгалы, разговаривающие на своем исковерканном языке. Латыши называли латгалов «valodas kropļotāji (коверкатели языка) и еще католиками». Отношение друг к другу быстро закрепилось в языке. Так в среде латышей привилось уничижительное прозвище латгалов – «čangaļi» (чангали), что означает отбросы при очистке зерна, а латгальцы в бытовом лексиконе называют латышей: «čiuļi» (чиули) – сноп пустой соломы. Эти «аграрные» определения обрели жизнь на долгие времена. В ходе осуществления курса на принудительную ассимиляцию были достигнуты ощутимые «успехи». Латгальский язык звучал все реже и реже (и то в пределах традиционных территорий обитания), а финноязычных ливов вообще сохранилось менее двух сотен. Из библиотек исчезли книги, журналы и газеты на латгальском языке. Вопрос о совершенном приоритете латышского языка носил, кроме политического, и экономический характер. Местная элита и иже с ними, получили инструмент устранения из трудовой сферы конкурентов «неправильной» национальности, зачастую более профессионально справлявшихся с обязанностями. Правда в государственный аппарат и до этого особенно не брали тех, кто вполне свободно владел языком, но не был представителем титульной нации. Проблема заключалась именно в этнической принадлежности. Даже для участников гражданской войны на стороне латышской буржуазии – немцев и русских белогвардейцев, не было сделано исключения. Определенные трудности существовали и для латгальцев, которые знали латышский литературный язык, но, как правило, лишь на уровне бытового общения. Правда, в Риге выходцев из заозерного края не было много, так что больших проблем у них в этой связи поначалу не возникало.

В политическую и обшественную жизнь республики все более активно внедряется модель латышского национализма. Руководители народного образования прилагают немало усилий, чтобы затуманить сознание молодежи этой идеологией. В сельской местности националистическое воспитание молодежи ведут организации «мазпулков», среди городской молодежи организации скаутов. Главой Центрального совета скаутов являлся закоренелый враг Страны Советов, в прошлом участник белого движения и член организации Б.Савинкова «Союз защиты Родины и свободы», полковник царской армии (и генерал латвийской) Карл Гоппер. Кстати, это тот самый офицер, что в мае 1917 года остался верен Временному правительству России, и на Рижском фронте вел тяжелые бои с немцами. Через два месяца по его инициативе из латышских стрелков будет создан «Национальный союз латвийских воинов». Позже он продолжил свой боевой путь в рядах Белой армии Колчака. В свободной Латвии ему было доверено командование Рижским гарнизоном. Вот, что писал этот уроженец Лифляндской губернии о своей деятельности на поприще воспитания национальной молодежи: «…После того, как вооруженным путем не удалось свергнуть большевиков в России в период гражданской войны, я возвратился в Латвию и посвятил себя скаутской организации. На протяжении всего этого периода я проводил линию воспитания молодежи в духе, противном коммунистическому воззрению». Такое вот откровение. Достойную смену защитникам улманисовского режима готовила и полувоенная спортивная организация «Ванаги». В государственном университете исключительно национальное мировоззрение студентов формировали корпорации «Селония», «Тервеция» и «Талавия». Идеологическую обработку умов целенаправленно ведут газеты «Students», «Latvis», «Rīts», «Brīvā zeme». В это окрашенное буйством национализма время массово покидает страну русская интеллигенция, осевшая здесь после революции и гражданской войны, уезжая дальше на Запад.

В результате политической поддержки, очень большая группа латышей получила возможность повысить свой социальный статус, прежде всего, став госслужащими. Значительно расширилось и число тех, кто создал личное благополучие за счет государственных заказов. Эти новые слои хотели больших доходов и большей политической власти. Выдержать же экономическую и социальную конкуренцию с другими этническими группами они не могли, поэтому избрали путь оказания политическогодавления на них. Сначала национальный прессинг вели радикальные организации. Еще в 1922 году был создан Латышский национальный клуб, который ратовал за предоставление латышам преимуществ перед другими этносами. Главными лозунгами националов были «Латвия для латышей!», «Латышам работу и хлеб!». Это небольшое объединение быстро приобретало популярность, и после ряда реорганизаций было преобразовано в многочисленную националистическую организацию «Перконкрустс». Основные программные установки оно переняло у фашистов. В начале 30-х годов перконкрустовцы уже открыто нападали на представителей других этносов, проводили массовые манифестации, вели широкую профашистскую и антисемитскую агитацию.

После переворота 1934 года «Перконкрустс», а также другие аналогичные организации, выступавшие за применение насилия вне сферы государственного контроля, были запрещены. Уже в июне того же года 97 «перконкрустовцев», пришедших на закрытое заседание, арестовывают. В их числе оказался идейный вдохновитель нацистов Целминьш и 26 чиновников, которых немедленно уволили. С этого времени функции защиты интересов латышей в полной мере берет на себя уже государство. Улманис, объявив себя вождем латышской нации, перенял у воинствующих националов лозунг «Латвия для латышей!», который стал руководством к действию уже не отдельных организаций, а всего государства. Его воплощение в жизнь было поставлено на солидную организационную основу. Это обстоятельство отмечали не только исследователи, симпатизировавшие коммунистическим идеям, но и видные буржуазные исследователи. «Лозунг Латвия – латышам нередко звучал и до 15 мая, – пишет историк А.Шилде. – Однако теперь он приобрел новую силу и находил воплощение в ходе преобразований хозяйственной и культурной жизни. Под понятием обновленной Латвии, усиленно внедрявшимся в общественное сознание, обычно подразумевались три элемента: 1) единство, 2) вождизм, 3)латышская Латвия. В общую партитуру «Песни о счастье» тезисы националистического и шовинистского характера ложились вполне удачно.

Строительство латышской Латвии зачастую принимало крайне помпезные формы. Устраивались массовые празднества, митинги, демонстрации, в которых обязательно участвовал вождь народа. Сносилось немецкое архитектурное наследие и строилось новое – латышское. Брусчатку в столице заменяли асфальтом. В латвийской столице появились величественный Дворец суда и исполненный в таких же традициях Дворец финансов, Армейский экономический магазин, Военный музей, комплекс Братского кладбища. В Даугавпилсе возвели Дом единства, который должен был являть населению города «подлинную» мощь страны. Это было здание, где два больших зала занимали театр и концертный зал, имелся бассейн, гостиница и музей. К слову, в городе жилищного строительства не велось, но недостатка жилых площадей не было, поскольку со времени обретения Латвией независимости население Даугавпилса уменьшилось втрое.

Сооружали и монументы, посвященные борьбе за независимость. Так, в 1931-1935 годах скульптор К.Зале и архитектор Э.Шталберг возводят монументальный памятник Свободы, на открытии которого присутствуют президент А.Квиесис и диктатор К.Улманис. Зачастую с монументами случались казусы. Так, многолетний руководитель Латгальской крестьянской партии В.Рубульс выдвинул еще в начале 30-х годов идею создания в Резекне памятника, символизирующего латгальский народ и его землю. На проводившемся в конце 1934 года конкурсе победила идея студента Леона Томашицкого, воплощенная в проекте «Земля Мары». Монументальная композиция являла собой древнюю латгальскую языческую богиню Мару, с католическим крестом в руке, которым она благословляла юношу, разрезающего мечом рабские путы, и стоящую на коленях девушку, которая была готова наградить юношу венком. Древняя богиня Мара (которая в сознании латгалов уже давно слилась с образом Девы Марии), державшая крест в поднятой руке, символизировала исключительную роль католицизма в духовном освобождении латгальского народа. Хотя в стране уже произошел улманисовский переворот, уследить за идейным содержанием всех памятников диктатор явно еще не мог. Тем более, что инициатором установки памятника был Рубульс, который его поддержал во время путча, и ныне занимал пост министра благосостояния. Воплощать идею в жизнь поручили скульптору К.Янсону, который создал прекрасный по своим художественным качествам монумент. Открывали его через пять лет, в сентябре 1939 года, когда идея обособленности латгальского этноса очень сильно расходилась с проводимым курсом вождя нации на создание диной латышской Латвии. Однако запретить открытие памятника (тем более в такой значимый для всех католиков праздник – Рождества Пресвятой Девы Марии) или сносить его диктатор не решился. Ограничился лишь тем, что предложил дать памятнику название «Едины для Латвии» [мы все], увековечив крылатое выражение Ф.Трасуна. И хотя идеи единства народов Латвии в общей композиции не было, перечить «вождю нации» никто не стал, поскольку это представлялось тогда весьма опасным занятием.

11 апреля 1936 года А.Квиесис, в течение шести лет занимавший пост президента страны, сложил полномочия. В должность Президента Латвии вступил Вождь народа д-р Карл Август Вильгельм Улманис.

В преддверии грядущих перемен

За годы правления диктатуры Улманиса еще более усилилась политическая и экономическая зависимость страны от крупных империалистических государств. Руководство США, Англии, Франции, занимавшее после Первой мировой войны господствующее положение в экономической и политической жизни региона, пытаясь направить агрессию против СССР, начало уступать свои позиции фашистской Германии. Этот процесс особенно проявился после подписания в 1935 году англо-германского морского соглашения, которое способствовало укреплению позиций германского военного флота в Балтийском море. В правительственных кругах зрело ощущение, что безопасности Прибалтики пришел конец. Рассматривая этот регион, в том числе и Латвию, в качестве плацдарма для будущего блицкрига против СССР, Германия упрочивает с ней экономические связи. Немецкий капитал, с согласия «прикормленной» правящей верхушки, постепенно вытесняет главного конкурента – Англию с первого места во внешней торговле с Латвией. Процесс строительства национального государства к этому времени затормозился. 25 июля 1937 года в Латвии состоялся III Объединенный Праздник труда. Перед собравшимися у памятника Свободы с речью выступил Карлис Улманис, который сказал: «Мы безостановочно шли вперед все это время. Народ и государство ныне сильны, как никогда!» С весны 1938 года наметился резкий поворот правящей латвийской верхушки на союз с гитлеровской Германией Возрастают и экономические связи двух государств. Если в 1935 году импорт из Германии в Латвию составлял 37,2 миллиона латов, то в 1937 году – 92,4 миллиона латов. Понимая смену приоритов, левые политические организации выходят на майские мероприятия под лозунгами: «Не отдадим Латвию Гитлеру!» и «Долой улманисовскую банду предателей!». 6 июня 1939 года Латвия и Германия подписывают договор о ненападении. В тексте документа отмечается желание сторон «поддерживать мир при любых обстоятельствах» и не использовать силу друг против друга.

18 октября 1939 года в Москве подписывается советско-латвийское соглашение о торговле. Более трети внешнеторгового оборота Латвии теперь приходится на СССР. Республика получает право транзита своей продукции через советские порты Белого и Черного морей. В свою очередь, поставки из советской страны облегчают хозяйственное положение Латвии, нарушенное в связи с началом мировой войны.

Из страны начался массовый исход приезжей рабочей силы – по большинству из Польши. Замещение иностранных рабочих происходит в соответствии с вышеназванным законом об обязательной трудовой повинности. Комментируя циничный подход власть предержащих к этому вопросу, газета латвийских коммунистов «Циня» в феврале 1940 года писала, что катализатором который «еще больше разожгет пламя революционного движения», станет этот «угон жителей городов в деревни». Еще через месяц газета обратилась к своим читателям: «Отправляясь на сельскохозяйственные работы или на лесозаготовки, уносите с собой ненависть к фашистскому насилию, разжигайте огонь недовольства и волнений, чтобы он пылал ярким пламенем, чтобы он поглотил систему фашистского рабства». В мартовском сообщении Центра труда фиксируется более 44 тысяч безработных.

Устройством государства и методами его правления к весне 1940 года был крайне недоволен ближайший соратник Улманиса, военный министр и заместитель президента генерал Я.Балодис. В письме к диктатору, датируемом 3 апреля 1940 года, он уже в который раз настойчиво потребовал, чтобы вместо уничтоженной в 1934 году конституции, немедленно был разработан новый основной документ, тем более, что уже в день путча это было обещано народу. Улманис, однако, не посчитал нужным внять словам своего заместителя и уже через два дня освободил Балодиса от занимаемых должностей. Припомнил он ближайшему соратнику и его прорусские высказывания, идущие вразрез с позицией диктатора. Еще в мае 1937 года министр обороны говорил: «Несмотря на то, что в Советском Союзе существует другой строй, в случае войны необходимо идти вместе с Советским Союзом». 28 октября 1938 года в беседе с советским полпредом Зотовым генерал вновь заявил: «У коренных латышей не было и не будет пропольской и немецкой ориентации, особенно в армии… Латышский народ никогда с ними не пойдет, и мы это прекрасно знаем… Наш народ имеет сердечные чувства только к вам – русским, и мы должны с этим считаться». В подобных кадровых решениях проявлялась основная черта характера вождя: он, человек, никогда не имевший ни семьи, не детей, и вполне обходившийся без друзей, всегда прислушивался к мнению только одного человека – самого себя. Обладая неуемной жаждой власти, тех, кто осмеливался ему перечить, всегда убирал со своей дороги. Ранее такая же судьба постигла М.Скуениекса. Диктатор личные симпатии и антипатии ставил выше интересов государства.
Tags: Латвия до 1940, Прибалтика 1938-1941, историческая справочная
Subscribe

  • о планах 2021

    В планах на год: - перепосты из фб на исторические темы - постараюсь больше времени уделить переводам с латязыка разных материалов из советской…

  • maksim_kot, Вы опытный мастер слова

    А каким был 2020-ый год для вашего блога?! Получите вашу карточку с итогами года здесь!

  • Пятница 13-е

    В Латвии ЧС в связи с коронавирусом. 18 заболевших. Остальное в новостях. Пост для разминки страницы. В основном перешёл в Фбук.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments