?

Log in

No account? Create an account

April 20th, 2015

https://scontent-fra.xx.fbcdn.net/hphotos-xap1/v/t1.0-9/1902872_1106288122718784_3348464075111886312_n.jpg?oh=dde8a45c4543630c8aca0e4c2f84d340&oe=559BC605

Элина Чуянова.Элина Чуянова журналист
Бессмертный полк, стройся!
С каждым годом, отдаляющим нас от победного 9 мая 1945-го, наших фронтовиков становится все меньше.

Нынче весной исполняется 70 лет со дня окончания самой страшной войны в истории человечества. А это значит, что ныне здравствующим тогдашним молодым солдатикам сегодня уже под девяносто. Но долгожителей таких — единицы. Большинство уже в Вечности. Потому сегодня так важно оставить на вечную память их имена. Ведь они живы, пока мы помним. А мы — помним.

Рига поддержала акцию «Бессмертный полк», которая за три года охватила 500 городов разных стран мира — России и Казахстана, США и Израиля, Армении и Норвегии. А все началось в 2012-м в Томске, с подачи местных журналистов. «Почти не осталось ветеранов, пройдет еще несколько лет, и кого увидят наши дети у Вечного огня?» — с этого произнесенного вслух вопроса началось то, что сегодня называется Бессмертным Полком.

Идея акции — живая семейная память. И цепная реакция этой памяти. Цель — к 9 мая сформировать Полк в составе потомков славных отцов, дедов и прадедов, приближавших Победу. Почти каждой семьи коснулась война, и не просто коснулась, но и отняла близких. У многих из нас сохранились старые фотографии родных фронтовиков, которые можно увеличить, прикрепить на древко и пронести над головой в этот славный день. Когда впервые в Томске прошел такой марш, у очевидцев была иллюзия, что ожившие вдруг герои войны плывут над городом. Самая первая колонна Полка составила 6 тысяч человек. Дальше — больше. Подключились десятки и сотни тысяч людей в разных городах мира — со своими бессмертными солдатами на штендерах. Шествие прирастает с каждым годом. Впервые в этом году в акции примут участие Рига и Дублин.


[Spoiler (click to open)]

Я тоже 9 мая буду участвовать в марше Бессмертного полка. Потому, что мой папа — рядовой Павел Владиславович Малиньш — тоже прошел войну. Он жив, и до сих пор каждый год в День Победы, как штык, был у Памятника Освободителям. Но на сей раз вряд ли пойдет — силы не те. 91 год — все же не шутка. Но вместо отца пойду я — с его солдатским снимком в руках.

…Мой папа родом из Даугавпилса. В 1943-м получил повестку в немецкую армию. От призыва отца спас местный агроном, который отправил его, тракториста, на молотьбу в крестьянское хозяйство. Немцам нужен был хлеб, потому папу с сельхозработ решили не выковыривать. Зато, когда советские войска освободили город летом 1944-го, от призыва отец скрываться не стал. После краткого курса подготовки его направили в 176-й стрелковый полк 119-й дивизии. Папа служил в комендантском взводе, охранял штаб командира дивизии и политотдел.

Однажды рано утром привели двух немецких пленных. Пока одного допрашивали, другой коротал время в солдатской палатке. Тут подоспел завтрак, и наши добрые солдатики решили поделиться пайком с вражеским гостем. Скинулись каждый по ложке перловой каши, протягивают котелок фрицу. А тот замотал головой: «Дойче золдатен нихт эссе дизе. Дойче золдатен ессе шоколаден». «Ах ты, гад!» — возмутились ребята и вывалили угощение прямо на эсэсовскую каску. Отец до сих пор со смехом вспоминает тот случай: «Вот шоколад-то их и сгубил…»

А вскоре папино соединение уже шло на Курземский котел. Фриц отбивался яростно, это был последний его бастион. Немцев в котле было сосредоточено тьма: все силы, отступавшие под натиском советских войск — из-под Ленинграда, из Эстонии, плюс примкнувшая к ним латвийская дивизия СС.

— У нас было несколько волн наступления, — вспоминает отец. — Первое шло от литовской границы, и продвинулись мы только на 5 км. Спустя пару недель опять наступаем — вторая волна. Мы должны были все время держать немцев в напряжении, чтобы не дать им перебросить свои войска на Германию. Наш флот в Балтийском море был не очень сильный, и немецкие корабли беспрепятственно передвигались по Балтике туда-сюда. Они спокойно могли перебросить какие-то части из Курземе на подкрепление в ту же Померанию. И чтобы этого не случилось, надо было методично наступать. Вторая волна — где-то километра 3 мы прошли, не больше. Потом — третье наступление. Еще один километр. Вот там-то у Пампали меня и ранило…

Папа до сих пор носит в ноге осколок — «привет» из прошлого. А тогда, в октябре 44-го, единственным развлечением в госпитале оказался кларнет, на котором он играл с детства. Может быть, этот домашний инструмент, который он догадался положить в вещмешок, и стал тем талисманом, который уберег его жизнь. Потому что очень скоро отца заметило начальство: «Ага, музыкант, значит? Пойдешь в армейский духовой оркестр!» С тех пор почти каждое утро начиналось с репетиций. Играли марши, военные песни, вальсы Кальмана, Легара…

В марте 1945-го уже крепко потрепанная в боях папина войсковая часть двинулась к югу, освобождать Молдавию и Румынию. В Бухаресте они и встретили Победу — 8 мая. Советских солдат приветствовали на всех углах радостными криками «Виват!», подхватывали на руки и вносили прямо в ресторан, где рекой текли румынские вина. Потом командование поставило задачу охранять в Плоешти нефтезавод. Там, в предгорьях Карпат еще находились остатки немецких частей и бандеровцы. Их целью было взорвать завод, а задачей советских войск — его уберечь. Попытки уничтожить завод продолжались до лета 1946-го.

А дальше были большие маневры в Бессарабии. Была Одесса, где как раз в это время разворачивалась борьба с бандитизмом, описанная в культовом сериале «Ликвидация». Была встреча с маршалом Жуковым, получение именной грамоты за его подписью — за отличное выступление в конкурсе военных духовых оркестров Округа. Но это уже совсем другая история. Послевоенная…А войну папа, как многие фронтовики, вспоминать не особенно любит. Как в песне поется:

Ну что с того, что я там был. В том грозном быть или не быть.
Я это все почти забыл, я это все хочу забыть.
Я не участвую в войне, война участвует во мне.
И пламя вечного огня горит на скулах у меня…

Как стать участником «Бессмертного полка»?

Для участия в акции нужно заполнить форму на портале www.perom.eu или отправить имя своего солдата, годы его жизни или дату рождения (если человек ныне здравствует) на э-почту polk70@perom.eu. Обязательно — приложить фотографию. Желающих присоединиться к инициативной группе просьба связываться с нами по э-почте или по телефону: 28 979 104.

Организаторы акции берут на себя расходы по подготовке портрета для шествия: увеличение присланной вами фотографии до необходимого размера, оформление ее на штендере (специальном держателе). Но нести портрет своего фронтовика должны вы сами!

Дополнительная информация о проекте «Бессмертный полк» в Риге доступна также на страничке мероприятия в Facebook: https://www.facebook.com/events/446929608790290/

При регистрации героя в Бессмертный Полк желательно написать хоть несколько строк о нем. В рубрике «Наш полк» собирается информация об участниках войны — туда можно прислать данные даже в том случае, если вы не собираетесь идти на марш. Так ваши герои будут увековечены в виртуальной Книге Памяти.

Важное!

*** Учитывая возможные проблемы, с которыми можно столкнуться при разработке и реализации этого проекта, были приняты основные принципы акции. Бессмертный полк — это Некоммерческая, Неполитическая, Негосударственная, а гражданская инициатива, которая не может быть персонализирована ни в одном, даже самом уважаемом человеке: политике, общественном деятеле или чиновнике.

*** Организаторы акции обращаются ко всем, для кого 9 мая праздничный день, кто чтит память своих дедов и отцов, кто сохраняет традиции и передает память о Великой Победе своим детям и внукам, присоединиться к инициативной группе для помощи в организации, подготовке и проведении акции. Мы очень ждем волонтеров!

http://baltnews.lv/authors/20150408/1013713595.html


Facebook

2015: интриги

Зарубежная явно агентура сообщает:

Страуюма снимает Стрельчонка под давлением Аболтини
По информации «РВ», премьер-министр Латвии Лаймдота Страуюма обещала председателю комиссии Сейма по национальной безопасности и лидеру партии «Единства» Солвите Аболтини дискредитировать главу Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией (KNAB) Ярослава Стрельчонка и создать условия для его увольнения.

Аболтиня располагает серьёзными рычагами давления на Страуюму, а именно компроматом на сына премьера, Гиртса Страуюмса.

Аболтине необходимо убрать со своего поста Стрельчонка как можно быстрее, так как глава KNAB вплотную приблизился к расследованию дела о катастрофе магазина «Максима» в 2013 году. Стрельчонок уже обладает доказательствами связи компании «Re & Re» и партии «Единство». Как отмечают источники «РВ», обнародование результатов расследования KNAB нанесёт серьёзный удар по «Единству» и лично Аболтине.

Как ранее сообщали «РВ», компания «Re & Re» передавала деньги в «чёрную» кассу «Единства» в обмен на лоббирование руководством партии госзаказов для «Re & Re».

Итоги расследования KNAB уже стали известны посольству США в Латвии и в настоящий момент американские дипломаты рассматривают варианты «тихого» удаления с политического поля как Аболтини, так и Страуюмы. Так что не исключено, что в скором времени Аболтиня составит компанию Линде Мурниеце за кухонной плитой. Возможно, они вместе выпустят книгу о секретах латвийской политической кухни.
Автор - Виктор Колыванский

http://www.ves.lv/wp-content/uploads/2014/07/LET_11491020-335x305.jpgНовости правда уже месяц. Пока все персонажи на месте.
Вот пруф:
У начальника Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией (KNAB) Ярослава Стрельчонка в прошлом году сохранялись долговые обязательства в размере более 100 тыс. евро, свидетельствует поданная им в Службу госдоходов декларация должностного лица.
:)
Может надо ещё месяц подождать?
Подождём...

Частично эта история освещена здесь: "Тяжело быть стрелком", история площади Стрелков. Памятиник был открыт в 1970-м году.
Фотография для этой заметки использована другая (опубликована только в газетном варианте статьи), так что практически эксклюзив!

памятник стрелкам пожар Рига

ЧП Советской Латвии: как горел памятник «красным стрелкам»

В истории советской Латвии было немало ЧП. О них тогда не писали — узнавали по «сарафанному радио» — от знакомых или через «вражьи голоса». Одно из скандальных происшествий было связано с пожаром создающегося памятника Латышским красным стрелкам. Мне о нем рассказывал заместитель министра культуры Латвийской ССР тех лет Владимир Ильич Каупуж.

— Три глыбы красного гранита для памятника купили на Украине и привезли в Латвию. Мастера под руководством скульптора Алтберга принялись за работу. Это было зимой. Для того чтобы можно было работать в тепле, над гранитом соорудили навес. Был там установлен авиамотор, который нагонял теплый воздух.

Пожар произошел трагикомически. Фигуры были готовы, их нужно было поставить вертикально и установить на место. Для этого проложили узкоколейку в 20–30 метрах от того места, где лежали фигуры. Пришел представитель организации, которой предстояло перевозить, а дежурная в это время вышла в магазин. И он решил мотор выключить сам. Но не учел одну деталь: надо было выключать сначала поток подачи топлива, потом — электричество. А он вначале выключил электричество, и на раскаленное сопло мотора начало литься топливо. Вспыхнул огонь. Приехали пожарные, а автор кричал им: «Только не гасите!» Он рассчитывал, что сгорит навес, но сам гранит не пострадает. Однако те руководствовались инструкцией: раз горит — надо гасить. Скульптуры облили водой, и у них отвалились руки и ноги. Не оставалось другого выхода, как из оставшихся гранитных глыб создавать новую композицию. В итоге монумент оказался ниже, чем было задумано.

Дело о пожаре рассматривалось на бюро ЦК. Директора комбината «Максла» Фурмана сняли с работы, исключили из партии,  мне дали выговор. Хотя ни Фурман, ни я не имели к этому пожару никакого отношения. А скульптор получил новый договор — и соответственно новый гонорар.

Были в те годы  ЧП и похлеще — с человеческими жертвами. В 1970–х обвалился потолок в спортзале лимбажской средней школы.  Летом в школе шел ремонт, но детям разрешили играть. На глазах отца — тренера — погибли двое его сыновей. Он с частью ребят вышел, и в это время обвалился потолок.  Об этом сообщал «Голос Америки». Я пришел работать в лимбажскую школу через год после трагедии и там впервые услышал о ней — от одного из коллег.

Илья ДИМЕНШТЕЙН

Вести Сегодня

История одной легенды

Статья опубликована в газете "Вести сегодня. Пятница." под названием  "История одной легенды" (http://news.lv/Vesti-Segodnja/2015/04/10/istoriya-odnoj-legendy). На сайте газеты - "киборги" :))
Фотографии в газетном варианте самы ходовые, ничего нового. Гайворонского периодически заносит, но вот цитатку для затравки вставлю:
Так, Александр Трушнович, командир одной из пулеметных команд Корниловской дивизии, вспоминал, как белые сначала были выбиты их Верхопенки латышами, а затем вернули ее контратакой. При отходе их раненые офицеры оставались в селе. «При повторном наступлении я увидел их лежащими так, как мы их оставили, — пишет Трушнович. — Латыши над ними не издевались и их не добили». Для Гражданской это был неординарный поступок.

http://vesti.lv/upload/picture/picture/2015_04/311046/111-new_article.jpg?1428655101

Латышские «киборги» — развенчание мифа
Вести Сегодня
10.04.2015

История одной легенды или что нужно знать русским о латышских стрелках.

В апреле 1915 года немцы вторглись в Курземе, и группа студентов Рижского политеха предложила создать добровольные команды разведчиков для помощи русской армии. Так началась история латышских стрелков, а нынешний столетний юбилей — самое время разобраться в мифах, которые вокруг них наворочены. И главный их них — это легенда о «латышах–терминаторах», непревзойденных бойцах, громивших всех врагов подряд.

Казалось бы, миф и миф — нам жалко, что ли? Разве кому–то мешает легенда о 300 спартанцах, например? Но проблема в том, что миф о стрелках построен не только на своих, но и на чужих костях и на чужой репутации — в данном случае на русской.


[Spoiler (click to open)]

Это началось еще в годы Первой мировой, когда экзальтированная героизация «своих» в латышской печати сопровождалась полным молчанием о действиях русских полков. Так и продолжается до сих пор. Желающие могут посетить филиал Военного музея в Мангали, неподалеку от Пулеметной горки, и попытаться найти хоть какое–то упоминание о русских.

Воевали одни латышские стрелки, а русские отсиживались в окопах — эта нехитрая мысль рефреном звучит в большинстве латышских текстов, посвященных Первой мировой. Учебники и книги изобилуют фразами типа: «Хотя сознательное предательство [русского командования] не было доказано, возмущение стрелков было понятно», «Плевать я хотел на ваше Курземе!» (слова, якобы произнесенные главнокомандующим русской армией), «Использовать только латышские стрелковые полки» (телеграмма, якобы присланная из Ставки). И вся эта белиберда методично вдалбливается уже сто лет — включая и советское время. Давайте уже разберемся, кто там воевал у Пулеметной горки.

А русских что, не было?

Латышским стрелкам с самого начала повезло вдвойне. Во–первых, они появились в нужное время. 1915–й был годом Великого отступления русской армии, на фоне тяжелых поражений военная пропаганда отчаянно искала героические примеры. И небольшие добровольческие, прекрасно мотивированные (еще бы — защищать родное Курземе!) латышские части смотрелись выигрышно на фоне измотанных непрерывными боями русских полков. Во–вторых, латышей очень грамотно «обкатывали»: сначала использовали в засадах, пикетах, небольших стычках, лишь постепенно втягивая в боевую работу. Попади латышские батальоны в крупную мясорубку, которыми в тот год изобиловал Восточный фронт, на этом их история и кончилась бы.

Так, к моменту, когда линия фронта под Ригой стабилизировалась, латышские стрелки стали любимцами не только рижской, но и столичной прессы — «на безрыбье», так сказать. Правда, в 1916–м в ходе мартовского, а затем июльского наступления под Ригой они больших успехов не добились. Заняли первую линию окопов, но это такая стандартная картина позиционных битв Первой мировой — как взяли, так и сдали. «Все эти «взятия первой–второй–третьей линии окопов» оказываются мифом; ни мы, ни 6–й корпус не стронулись почти с места. Перед нами своего рода Верден!» — писал про июльские бои под Кекавой Кравков,  врач 7–го Сибирского корпуса. Сами латыши в неудачах неизменно винили соседей — сибирские полки, не проявлявшие особого «энтузиазма» при атаках.

А затем грянули Рождественские бои в районе знаменитой Пулеметной горки, и легенда о непобедимых латышах окончательно воспарила. Что латышские полки проявили там мужество и героизм — никто не спорит. Другое дело, что русских–то забыли напрочь. А ведь ту же Пулеметную горку, вопреки расхожему мнению, брали вовсе не штурмом. Она была очищена немцами под угрозой готовящейся атаки. В атаку должны были идти 11–й и 12–й сибирские полки с фронта, 16–й и 53–й сибирские, 3–й и 7–й латышские полки с юга. Четыре сибирских и два латышских. Так кто взял горку?

Или вот отрывок из донесения командира 2–й латышской стрелковой бригады полковника Аузана: «Когда вверенная мне бригада прорвала проволочные заграждения противника, штабс–капитан Озолс повел в прорыв батальон 10–го сибирского стрелкового полка, что впоследствии спасло бригаду от окружения, так как противник повел ряд атак именно на этот батальон». Но все эти первоисточники давно и прочно забыты, а остался лишь миф о непревзойденных боевых качествах латышей по сравнению с трусоватыми русскими солдатами.

Тогда считать мы стали раны…

Русские полки в 1916–м действительно не проявляли того порыва, как в начале войны. Почему? Объясню на примере самих латышей. Полковник Бангерский, который после Рождественских боев получил под командование 4–й Видземский полк, вспоминал: «Я видел его перед этими боями. Это был цвет латышской нации: статные бойцы с открытыми, смелыми взглядами и прекрасной выправкой. Часть же, которую я теперь принял, была печальным обломком того полка. Взгляды стрелков были полны растерянности. Было заметно, что моральный дух подорван и царящее настроение неблагоприятно для дальнейшей боевой работы».

Это «царящее настроение» после Февральской революции толкнуло латышских стрелков в объятия большевиков — латыши первыми перешли на их сторону и стали их самыми верными адептами. Ведь именно большевики предлагали немедленный мир. А дураков идти на немецкие пулеметы «Освобождать Курземе от немецкого рабства» (строки из приказа, которым их подняли в атаку в Рождественских боях) больше не было.

В мае 1917 года в Ригу приезжал военный министр Керенский, уговаривал армию начать новое наступление. «Гражданин министр! Латышскому стрелку не страшно умирать за идею, но, умирая на поле боя, он желает знать — за что, — ответили ему латыши. — Мы не верим, что в данный момент кровавое наступление по всему фронту спасет Российскую революцию и свободу».

То есть как только латыши понесли первые СЕРЬЕЗНЫЕ потери, они стали ровно такими же скептиками («не верим!»), как и сибиряки. В Рождественских боях две латышские бригады, по подсчетам Аузана, из 12 159 человек потеряли убитыми и ранеными 4950. Почти 41% личного состава — да, это много. Но по сравнению русскими полками это еще очень щадящие цифры.

Возьмем, например, 17–й сибирский стрелковый полк, который только в летних боях 1916 года под Кекавой потерял 3216 человек — 80% личного состава! А к началу Рождественских боев его общие потери с начала войны составили 11 300 человек. Это значит, что при стандартном штате в 4 тысячи личный состав несколько раз полностью поменялся. И это обычное дело: 18–й сибирский полк потерял 9409 человек, 20–й — 11 248 человек.

Так если латышские стрелки, потеряв 40% личного состава, совершено охладели к освобождению родного Курземе, то что должны были ощущать терявшие по 300% сибирские полки, для которых это Курземе — вообще пустой звук? Понятно, что и те и другие ухватились за обещания мира Лениным, только у латышей этот процесс шел куда быстрее, что сыграло с ними злую шутку в боях на Малой Югле.

Спартанцы Малой Юглы

В канонической латышской версии события на Малой Югле описываются так: 1 сентября 1917 года немцы форсировали Даугаву южнее Риги и хотели окружить здесь 12–ю русскую армию. Но на пути наступающих встала 2–я латышская стрелковая бригада. 2 сентября, окопавшись на речке Малая Югла, она продержалась целый день и дала возможность армии выскользнуть из кольца.

В целом все правильно, но дьявол кроется в деталях. Например, почему удар немцев пришелся именно по латышской бригаде? Да потому, что с утра 2 сентября они попытались атаковать позиции стоявшего рядом русского 129–го Бессарабского полка — и были отбиты. После чего логично решили перенести главный удар на латышей: ведь они знали, что это самые большевизированные части армии — а такие, как правило, были и самыми нестойкими. Командир 5–го Земгальского полка, вынесшего главную тяжесть боя, полковник Вацетис, писал, что его разведчики даже слышали разговоры немецких офицеров: «Da stehen Letten; das sind nicht Russen!» («Здесь стоят латыши, это не русские»).

Тут немцы ошиблись, латыши тоже устояли — при поддержке трех русских батарей, среди которых одна 8–дюймовая, это страшное оружие против наступающей пехоты. В этом бою 5–й Земгальский лишился 67% стрелков. Герои, нет слов. Но такие же чудеса героизма проявляли и русские полки. Например, в 1915 году, обороняясь под польским местечком Воля Шидловская, 98–й Юрьевский пехотный полк погиб вообще в полном составе вместе со своим командиром. «Понимаешь, ни души. Как в воду канул целый полк», — писал с передовой один из очевидцев.

То есть что мы имеем в итоге в лице латышских стрелков? Хороших, крепких вояк, гораздо более мотивированных, чем остальные (все же война идет непосредственно на родной земле), но в принципе ничем не оправдывающих то пренебрежительное отношение к русским солдатам, которое сквозит в латышских рассказах о Первой мировой. Беда в том, что в СССР, где эта война была объявлена империалистической, некому было доносить до широкой общественности подвиги русских полков. А вот историю латышских стрелков и в ЛР (рассказывая про мировую войну), и в СССР (описывая Гражданскую) холили, лелеяли и вдалбливали школьникам в головы.

Гостья из прошлого

Но в Гражданскую–то, спросите вы, латышские стрелки действительно были непобедимы? Недаром же Демьян Бедный писал: «Любые фланги обеспечены, когда на флангах латыши!» Куда же делась их «усталость от войны»?

Никуда. Просто, во–первых, помните, как у Шолохова в «Тихом Доне» рассуждали фронтовики про Гражданскую: «Рази это война? Так, одно подобие. В германскую, бывало, немец как сыпанет из орудий — полки выкашивал под корень. А тут зараз двоих из сотни поранют — урон, говорят!» По интенсивности боевых действий Гражданская с Первой мировой соотносится примерно так же, как нынешняя АТО в Донбассе — с Великой Отечественной. Для обычной воинской части, прошедшей Первую мировую, Гражданская — это «война–лайт». И тут мы плавно переходим к «во–вторых»…

Представьте себя, что вчера в Донбассе каким–то чудом (провал во времени, например) материализовалась 24–я мотострелковая Самаро–Ульяновская, Бердичевская ордена Октябрьской Революции трижды Краснознаменная орденов Суворова и Богдана Хмельницкого Железная дивизия Прикарпатского военного округа. Прямо из 1985 года. То есть перволинейная дивизия Советской армии, учившаяся военному делу «настоящим образом», регулярно проводившая масштабные учения, умеющая организовать патрульную службу, боевое охранение, взаимодействовать с соседями и родами оружия.

Выступив  на любой стороне конфликта, она его тут же и закончит, в одиночку раскатав в блин хоть всю украинскую армию (забывшую, что такое не то что батальонные учения, а даже ротные тактические занятия), хоть ополчение. Кто сомневается в последнем, может вспомнить, как легко и непринужденно аналогичная по классу 3–я механизированная дивизия армии США взяла Багдад, намотав на гусеницы тамошних ополченцев и нацгвардейцев.

Так вот латышская стрелковая дивизия в 1919–1920 гг. и оказалась такой «гостьей из прошлого». Дело в том, что ВСЕ части русской армии большевики расформировали. Причем самые боеспособные — в первую очередь (чем боеспособнее была часть, тем хуже ее личный состав относится к большевикам). Все — за единственным исключением: Латышской стрелковой дивизии. Это, как мы уже выяснили, было обычное соединение Первой мировой. Но на фоне создаваемых с полного нуля что красных, что белых частей она и впрямь смотрелась неимоверно круто.

Почему же большевики не расформировали и латышских стрелков? А их–то им опасаться не приходилось — куда  латыши на фиг денутся с подводной лодки? Это русские полки в любой момент могли перейти на сторону белых, поднять мятеж, а то и просто побросать винтовки да и разойтись по домам. А латышам куда расходиться? Ведь Латвия по условиям Брестского мира осталась под немцами. Вернуться на родину они могли только после мировой революции, которую им обещал Ленин. К белым, ненавидевшим их лютой ненавистью как верных ленинцев, стрелкам тоже был путь заказан.

Так оторванная от родины и сплоченная дивизия латышских стрелков оказалась на фронтах Гражданской войны, где ей противостояли наскоро сколоченные и чаще всего не имеющие никакой мотивации мобилизованные части. Полный аналог армейских батальонов ВСУ в Донбассе с аналогичным же результатом.

Но как только с латышскими стрелками начинали воевать более–менее организованные части, то яркие успехи дивизии моментально кончались. Весной 1919 года под Ригой  красных латышей разбила немецкая Железная дивизия. Осенью 1919–го под Орлом бои латышской дивизии с деникинской «гвардией» (1–й армейский корпус Кутепова) напоминали борьбу нанайских мальчиков: шаг вперед — два шага назад. Красные выиграли операцию за счет общего превосходства сил на других участках, а не за счет какой–то феерической победы латышей.

(Тут к чести латышских стрелков надо отметить, что, вопреки мнению об их запредельной жестокости, источники говорят иное. Так, Александр Трушнович, командир одной из пулеметных команд Корниловской дивизии, вспоминал, как белые сначала были выбиты их Верхопенки латышами, а затем вернули ее контратакой. При отходе их раненые офицеры оставались в селе. «При повторном наступлении я увидел их лежащими так, как мы их оставили, — пишет Трушнович. — Латыши над ними не издевались и их не добили». Для Гражданской это был неординарный поступок.)

* * *

Резюмирую цитатой из воспоминаний Генриха Гроссена о жизни довоенной Риги. Относится она к 1939 году: «Между тем советские военные части разместились по своим базам. В Риге на улицах появились красноармейцы, которых нередко задевали латышские юнкера, воспитанные на идее великодержавности Латвии: им внушали, что латыши, которые в мировую войну разбили Германию и Россию и завоевали себе свободу, разобьют их и теперь. Отсюда такое заносчивое поведение латышской молодежи и страшное впоследствии разочарование».

Видите, национальные мифы — в том числе миф о непобедимых стрелках — не так безобидны, как кажутся на первый взгляд. И знать, «как оно там было на самом деле»,  может оказаться очень небесполезно. Это, впрочем, и к нам, русским, относится.

* * *

Латыш хорош без аттестации.

Таков он есть, таким он был:

Не надо долгой агитации,

Чтоб в нем зажечь геройский пыл.

Скажи: «барон!» И, словно бешеный,

Латыш дерется, все круша.

Чай, не один барон повешенный –

Свидетель мести латыша.

Заслуги латышей отмечены.

Про них, как правило, пиши:

Любые фланги обеспечены,

Когда на флангах — латыши!

Где в бой вступает латдивизия,

Там белых давят, как мышей.

Готовься ж, врангельская физия,

К удару красных латышей!

Демьян Бедный, 1920.

Константин ГАЙВОРОНСКИЙ

http://vesti.lv/news/latyshskie-kiborgi-razvenchanie-mifa



Profile

Latvjustrelnieki
maksim_kot
maksim_kot

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel