February 17th, 2020

Latvjustrelnieki

Кришьян Жубит: Моя путеводная звезда.

Чтобы помнили...
Заметка из газеты (1980). Краткие воспоминания героического человека - Кришьяна Юрьевича Жубита (6.05.1895 — 29.03.1989).


Моя путеводная звезда.

В эти майские дни исполняется 85 лет ветерану Коммунистической партии, члену КПСС с 1919 года Кришьяну Юрьевичу Жубиту, активному участнику Октябрьской революции, гражданской и Великой Отечественной войн. Он награжден орденом Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды и орденом Трудового Красного Знамени.
Сегодня мы публикуем фрагменты воспоминаний К. Ю. Жубита, в которых он рассказывает о своем жизненном пути, о том, как формировалось его коммунистическое мировоззрение.


***
Я родился в Лиелзалвской волости в семье батрака. Мы жили в бараке в маленькой комнатке. Кроме меня в семье было еще две сестры и брат. В связке лука стрекотал сверчок это единственная романтика моего детства. Может быть, еще и то, что в деревянных башмаках выбежал как-то зимней ночью во двор посмотреть на звезды. Это был рождественский вечер. В школе дьячок Блум рассказывал, что для всех людей в эту ночь сияет Вифлеемская звезда. Мело. Звезд на небе не было. Я вернулся в комнату.
— Пап, никаких звезд на небе нет!
Отец грустно улыбнулся и сказал: — Если, сынок, такая звезда и сияет где-то, это не наша звезда. Она сияет во дворце графа Шувалова, а у нас одни деревянные башмаки на четверых... Но будет и твоя звезда. Увидишь ее, когда глаза станут видеть шире.
И вот я, лежа на своих нарах, пальцами старался расширить веки. Но звезду никак не мог увидеть.
Я спросил позже у учителя Юлия Диевкоциня, которого все любили.
— Ах вы мои белобрысые, может быть, та звезда взойдет над нами совсем скоро...

А потом учитель читал классу сказку о герое, который воевал с чертями и ведьмами. Но вот в Залве прискакали драгуны. Ночь стала светлой, как день, но не от сияния неба. Горели крестьянские дома, которые жгла карательная экспедиция. Звучали выстрелы. Привезли на санях нашего любимого учителя Юлия Диевкоциня. На веках замерзла слеза. Сжимались кулаки. Учитель лежал в еловом гробу, и его колени были сложены так, как будто он хотел подняться. На виске был синяк, и на маленькой ранке застыла кровь. Шесть девушек подняли гроб и понесли в сани. Шли за гробом девушки и сопровождавшие до Залвского кладбища. Там снова сняли гроб и понесли к Учительской горке. С той минуты, когда застучали по гробу комья замерзшей земли, кончилось мое детство.
Начались мрачные времена. Пастор Розенбергер, составивший в Залве список подлежавших порке и расстрелу, больше не полагался на бога. В поместье пастора день и ночь дежурили вооруженные люди. Но несмотря на преследования, число народных мстителей росло. Напрасно разъезжали на лошадях драгуны. Лесные братья появлялись там, где их не ждали, и исчезали из тех мест, где их искали. Предатели трепетали. Ненависть поселилась в залвских лесах. На Учительской горке на ветвях сосен время от времени появлялась красная лента. Урядник штыком вырубил с креста Юлия Диевкоциня вырезанные там слова «Жертва тиранов». Но в памяти народной нельзя было уничтожить имена героев.

В комнате Юлия Диевкоциня поселилась новая учительница Сникере. Мы ей доверяли. Мы часто поднимались по крутым ступеням к ней в гости. Однажды мы увидели на ее столике брошюру. На обложке было имя автора Ленин. Я не помню названия книги, запомнил лишь слова учительницы:
— Нашла спрятанной за стропилами вместе е другими. Видите, здесь еще подпись Юлия Диевкоциня. Когда станете старше, вы обязательно еще встретитесь с этим именем.
Это была моя первая встреча с Лениным.

Когда началась первая мировая война, я твердо знал, что нашел свою звезду, и этой звездой был Ленин. И в окопах у Острова смерти он пришел к нам. Мы стали понимать, что оружие надо повернуть против зла, против царя и его слуг. Когда за отказ идти в наступление были расстреляны сотни сибирских стрелков, наши глаза стали еще зорче.
А потом — Февральская революция. Большинство офицеров говорило, что войну надо продолжать до победы. Но к нам попали «Апрельские тезисы» Ленина. Они учили нас: революцию надо продолжать, только власть рабочих может дать народу истинную свободу.
В мае 1917 года на II съезде латышских стрелков они приняли решение перейти на сторону Ленина, партии большевиков. Так началась история латышских красных стрелков.
В марте 1918 года латышские красные стрелки влились в Красную Армию. Историю их борьбы, ее этапы каждый может узнать по книгам. На карте нашей Родины есть сотни мест, где латышские красные стрелки пролили свою кровь. Я горжусь, что был в рядах этих борцов.

Когда началась Великая Отечественная война, я 23 июня 1941 года, будучи заведующим кафедрой марксизма-ленинизма Елгавского учительского института, добровольно вступил в Красную Армию, организовал Елгавский рабочий гвардейский батальон. 1418 дней и ночей был в боевом строю. Под Ленинградом, в Эстонии, у Новгорода, в Польше, Германии. Закончил свой боевой путь, расписавшись на стенах рейхстага. Я активный участник Октябрьской революции, всех войн против врагов Советской власти всего воевал 14 лет. Был семь раз ранен, из них трижды в Великой Отечественной войне.
Надо еще вернуться назад. В январе 1924 года суровым зимним днем был среди латышских красных стрелков, стоявших в последнем почетном карауле у гроба Ленина. Тогда мы впервые произнесли слова: вечно живой. Это были не только слова. Ленин жив и живет в нас, он шел с нами в наступление под Перекопом, на фронтах Великой Отечественной войны, расписывался с нами на стенах рейхстага. Мы, ленинцы, по поручению своего великого учителя, с его именем в сердце всю жизнь продолжали и продолжаем его дело. Я тоже стараюсь быть в строю, несмотря на годы. Здесь, в пансионате «Коммунар», вокруг меня старая ленинская гвардия, мои товарищи по борьбе. Старую гвардию сменят молодые. И мы уверены, что они пойдут дальше, завершат то, что не успели сделать мы.

Источник: Ригас Балсс, №113, 17 мая 1980 г.