maksim_kot (maksim_kot) wrote,
maksim_kot
maksim_kot

Как стать сиротой? (Латвия)

Что на Anti Juvenile Justice Agency?
Журналисты в Латвии наконец-то стали проявлять интерес к "деятельности" местных сиротских судов! - maksim_kot




Как стать сиротой?

Лучших родителей класса лишили родительских прав, и три их дочери уже полгода находятся в детском доме

Могут ли у благополучных родителей, которые хорошо зарабатывают, не пьют, не курят, не колются, отобрать детей без всякого предупреждения? Могут, считает Александр. У них с женой отняли трех дочерей именно так. Девочкам всего 6, 8 и 11 лет. Председатель Рижского сиротского суда Айварс Красноголовс считает иначе: такие крайние меры применяются только в тех случаях, когда существует угроза для жизни и здоровья детей.

«Это заговор»

Три дочери Александра вот уже полгода находятся в детском доме. Точнее, за это время их четыре раза перебрасывали из одного места в другое в пределах страны. При этом родителей социальные работники строго предупреждали: не будете каждый день навещать детей в Валмиере, сочтем, что вы не хотите их вернуть! И папа с мамой, бросая работу, мотались в Валмиеру. Хорошо, что страна у нас маленькая, а то для проверки родительской любви могли бы сослать девчонок в Сибирь, и пришлось бы Александру с женой повторять подвиг декабристок.
Версию событий все стороны излагают по–разному. Должностные лица считают, что отец применял насилие по отношению к детям. Папа уверен, что вокруг его дочерей сплели настоящий заговор, пытаясь продать их за границу с помощью социальных служб и работников Сиротского суда. Даже цену называет: 500 тысяч за одного здорового интеллектуально развитого ребенка на черном рынке. Услышав такое, я подумала: «Бред!» Наверняка так же подумает читатель. Однако во всей этой истории есть несколько очень странных моментов…

[Spoiler (click to open)]
Единоличное решение

— 15 мая мне сообщили, что папа пришел в школу и, узнав, что младшая дочка не написала контрольную по математике, схватил ее за волосы и ткнул носом в парту, — рассказала мне социальный работник школы. — Этому были свидетели: дети и учителя. Старшеклассники даже сказали, что за такое «хотели дать мужику в морду». О таком же случае двумя месяцами ранее мне рассказала учительница английского, и я уже тогда беседовала с папой, показав ему «Закон о защите прав детей». В этот раз я тоже побеседовала с ним, предупредив, что если такое еще раз повторится, то обращусь в полицию и Сиротский суд. Поэтому я и позвонила в социальную службу, просто проконсультироваться, что мне делать дальше. Работник службы позвонила в Сиротский суд — тоже проконсультироваться. Там, видимо, сочли случай угрожающим, поэтому два инспектора тут же прибыли к нам в школу, побеседовали с девочками и приняли решение забрать их в кризисный центр на две недели, иначе отец не поймет свою вину.
По словам соцработника, сотрудники Сиротского суда имеют право принимать единоличное решение об изъятии ребенка из семьи, чему не могут помешать ни родители, ни школа, ни даже полиция. Якобы, беседуя с детьми, представители Сиротского суда выяснили, что оба родителя бьют детей ремнем за плохие отметки. А плохие отметки закономерны, поскольку всех трех дочерей родители отдали в школу в 5 лет, утверждая, что их дети — вундеркинды. Однако дети нагрузку не тянут, особенно младшая, которая в свои шесть лет учится уже в третьем классе.
Почему две недели «изъятия» растянулись на шесть месяцев? Соцработник утверждает: родители не признали свою вину, не пошли на сотрудничество с социальной службой и Сиротским судом, отказались проходить психологическую экспертизу, которую назначил Административный суд. Даже не соизволили написать в Сиротский суд заявление с просьбой вернуть детей.

«Насилия не было!»

Так уверяет Александр. «Мои дети были похищены. У них выбили показания о том, что в семье имело место насилие. Их забрали из школы, хотя такая крайняя мера применяется только в том случае, если есть угроза жизни. Но если бы жизни детей что–то угрожало, то работники Сиротского суда должны были вызвать полицию. До этого с нами ни разу не беседовали ни инспектор, ни кто–либо из представителей социальной службы. Более того, нас неоднократно награждали грамотами школы как лучших родителей класса!»
Александр выкладывает толстую папку документов, показывая грамоты и переписку с официальными инстанциями. Он отмечает противоречия в показаниях социального работника школы. Сначала она говорит, что отец вывел ребенка во двор, схватил за волосы, поднял над землей и бросил в кусты. Потом — что он бил ее головой о стену. Затем — что бил головой о стол. Но где во дворе стол? А если это происходило в вестибюле, то там сидит полицейский, который, увидев такое, должен был вмешаться. Более того, свидетели должны были бы дать свои показания в суде, однако никого из них на суд не вызывали, приняв во внимание заявление социального работника, который не видел эту сцену своими глазами, а ссылался на слова третьих лиц.
«Работник Сиротского суда, заварившая эту кашу, тоже не опрашивала никого из учителей и детей, поэтому несколько педагогов сами отправились к ней на прием, чтобы заявить, что ничего подобного они не видели!» — рассказывает Александр.
— Пришли на заседание учителя и наши соседи, выступив в нашу пользу, но суд все равно не отменил решение Сиротского суда о лишении права опеки над детьми. Заседание перенесено на ноябрь. Наши дети тоже просили разрешения выступить на суде, но их не захотели слушать. (По словам председателя Сиротского суда А. Красноголовса, дети имеют право выступать в суде только с 15–летнего возраста — согласно административному процессуальному закону. — Ю. А.).

Синяков — нет, царапин — тоже

Если ребенка бросают в кусты, бьют головой о стену или о стол, то должны остаться следы: грязная одежда, синяки и царапины. Папа показывает акт приема в кризисный центр от 15 мая, где подробно описывается состояние поступивших девочек. В графе «синяки» — прочерки, в графе «шрамы» — прочерки, в графе «состояние одежды» — «нормальное».
— Как рассказали потом дети, забирая их из школы, инспектор пообещала: «Скажете, что папа вас бил, он извинится, и вас отпустят, а не скажете — вас отправят в полицию!» Дети сказали, что никто их не бил! И сейчас, приезжая в кризисный центр, они бегут к нам с плачем и криками, бросаются на шею и умоляют забрать их домой. Пишут под одеялом записки, в которых вопят о помощи! — говорит родитель.
На вопрос, почему он и его жена отказываются проходить психологическую экспертизу, Александр отвечает, что суд отправил их к частному психологу. Он попросил, чтобы дали государственного. Суд отказал. Он попросил дать хотя бы двух–трех частных психологов на выбор, считая, что подкупить нескольких специалистов сложнее, чем одного. Суд опять отказал. Подал он заявление в полицию с просьбой завести уголовное дело по факту незаконного изъятия детей. Дело завели, но прошло несколько месяцев, а дело перебрасывают от одного следователя к другому.

Насилие эмоциями

— Я не имею права давать конкретную информацию по конкретным делам детей — все такие дела получают гриф «Секретно», — предупреждает председатель Рижского сиротского суда Айварс Красноголовс. — С данным делом я хорошо знаком, поэтому сразу скажу: наш инспектор действовал на основании закона о сиротских судах, где прописаны те меры, которые мы принимаем, если существует угроза жизни и здоровью детей. Такая угроза в данном случае была. Информация была получена не только со слов социального педагога школы, и родители об этом прекрасно знают. Более того, оба родителя признали эти факты. Решение о приостановлении права опеки над детьми принималось не одним инспектором, а коллегиально — на заседании Сиротского суда. Отец подал на нас жалобу в Госинспекцию по защите прав детей, но после проверки наши действия были признаны правильными.
Отсутствие синяков и царапин при поступлении в кризисный центр?
А. Красноголовс подчеркивает, что помимо сексуального и физического насилия имеется еще и эмоциональное, при котором не остается следов на теле. Значит, в данном случае речь идет об эмоциональном насилии? На этот вопрос председатель отказывается отвечать. Но всячески подчеркивает, что дети уже давно могли быть возвращены в семью, если бы родители выполнили предписания, разработанные социальной службой, Сиротским судом, детским домом и районным судом. Но родители не сделали ничего, чтобы вернуть своих детей. А если они этого не делают, то это еще раз доказывает, что проблема существует и действия Сиротского суда были оправданны.
А. Красноголовс выражает надежду, что родители все–таки сделают все необходимое, чтобы как можно скорее вернуть своих детей. Если они продолжат упорствовать, то через год они могут окончательно потерять право опеки над детьми, и тогда дети могут быть усыновлены другими лицами.

Осторожнее с выводами

На прощание А. Красноголовс предупреждает, чтобы я была осторожнее с выводами, так как не владею полной информацией — хорошо, если родители детей сообщили хотя бы 30%. Об осторожности предупреждает и пресс–секретарь департамента благосостояния Рижской думы Лита Брице. Именно департамент ведает детскими домами, а, по словам папы, его дочери подвергаются там… насилию. Средней дочери в кризисном центре уже дважды ломали руку, причем в первый раз она потеряла сознание от болевого шока, отцу разрешили отвезти ее к врачу только через сутки. Младшую пичкают успокоительными таблетками — после того как она хотела выброситься в окно. Старшая ходит в синяках — видимо, в детском доме ее бьют дети постарше.
«Информация не соответствует действительности!» — утверждает Л. Брице: ни попытки суицида у младшей, ни синяков у старшей в кризисном центре не было. А вот перелом действительно был, но только один. Девочка первоначально не жаловалась, поэтому работники кризисного центра думали, что это ушиб, но на следующий день, когда жалоба поступила, они разрешили отцу отвезти ее в больницу, где перелом был констатирован».
Опровергла Л. Брице и еще одну жалобу отца. Александр, анализируя происходящие события, считает, что охота за его дочерями началась после детского праздника, который проходил 31 октября прошлого года. Вернувшись с праздника, который организовала социальная служба города, девочки рассказали, что после показа мод их попросили спуститься в подвал, выключив телефоны, потом взяли клятву, что они ничего о происходящем не расскажут родителям. Якобы в подвале находились не только дети, но и взрослые в масках. Папа считает, что это были заказчики, которые выбирали себе детей, и вполне вероятно, что не только его дети были потом изъяты из семьи, но и другие участники конкурса.
«С общественной организацией, которая устраивала этот праздник, мы сотрудничаем с 2009 года, и 31 октября проходил карнавал в честь Хэллоуина, поэтому дети были в масках, — пояснила пресс–секретарь. — Никаких взрослых, помимо представителей этой организации, социальной службы города и женщины–модельера, которая оценивала костюмы детей, на мероприятии не было. Приказа выключить телефоны не было, ни одной жалобы от кого–либо из родителей не поступало».

Один из ста

Этот случай только один из многих. В первом полугодии текущего года Сиротский суд вынес уже 105 решений об изъятии детей из семьи. Речь идет только о Риге. Здесь цифры статистики в последнее время просто взлетели: в 2011 году Сиротский суд принял 115 подобных решений, в 2012 году — 147. Или в Риге живут особо агрессивные родители, или Сиротский суд у нас чересчур строгий?
Конечно, всей правды я не знаю, но если Сиротский суд хоть сейчас готов отдать детей родителям, значит, насилие было не таким уж угрожающим и все упирается в признание родителями своей вины? Родители, бесспорно, тоже хороши: личные амбиции и принципы поставлены над интересами детей. Любой на их месте прошел бы какую угодно психологическую экспертизу и признал свои ошибки, только бы вернуть детей домой.
И уж, конечно, трудно поверить в то, что, получив перелом, восьмилетний ребенок не будет жаловаться на боль и терпеливо ждать целые сутки. Кризисный центр как новый опекун девочек тоже обязан исполнять законы о защите прав детей, в том числе право на получение первой медицинской помощи. Допусти такую «халатность» директор любой обычной школы — да его бы давно засудили родители, а здесь подавать иск некому — родители лишены права опеки.
А сам факт попадания в детский дом — разве не психологическая травма для детей? Неужели нельзя было как–то иначе оградить их от отца — к примеру, не девочек выгонять из дома, а папу лишить права проживания в семье, пока он не согласится пройти экспертизу? А посещение прежней школы, где все дети и учителя осведомлены о произошедшем, разве не травмирует психику маленьких девочек? Ничего себе защита прав детей, пострадавших от эмоционального насилия…

Юлия АЛЕКСАНДРОВА
01.11.2013
Вести Сегодня
http://www.antijujuagency.org/2013/11/latvia.html

примечание maksim_kot:
на картинке - bāriņtiesa (латышск.) = сиротский суд.


Tags: 2013, antijujuagency.org, Латвия сегодня, дети, ювенальная юстиция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments