maksim_kot (maksim_kot) wrote,
maksim_kot
maksim_kot

Categories:

Заговор “красного Бонапарта”

Нет, наверное, ничего удивительного в том, что осталось еще немало людей, которые до сих пор блуждают в интеллектуальном тумане, навеянном хрущевскими «разоблачениями культа личности», и убеждены, что никакого заговора не было, а кровожадный тиран Сталин приказал своим опричникам сфабриковать дело и подло расправился с блестящим военачальником, обезглавив Красную Армию. Да и как тут не поверить! Слишком долго и слишком упорно нехитрая легенда внедрялась в массовое сознание…

Опровергнуть её нетрудно — достаточно поднять подшивки старых газет и журналов. И притом отнюдь не советских… Во многих европейских изданиях конца 30-х годов появились публикации, в которых прямо указывалась причина провала заговора Тухачевского — он планировал достичь с Германией континентального соглашения, направленного против Великобритании. Что, кстати говоря, соответствовало истине.

Группа Тухачевского была ключевым звеном в тройст­венном евразийском военно-геополитическом заговоре с целью создания трансконтинентального геополитического альянса во­енных диктатур по оси Берлин (без Гитлера, которого его генера­лы собирались убрать) — Москва (в постсоветском варианте, в результате свержения Сталина) — Токио (где должна была сло­житься военно-политическая диктатура во главе с силами, имевшими тесные связи с оппозицией в Германии и СССР).

Заговорщиками были люди, занимающие в своих странах в исключительно высокое положение. В Германии — это военный министр Бломберг, главнокомандующий сухопутными войсками Фрич, начальник Генштаба сухопутных войск Бек, генералы Гаммерштейн-Экворд, Рейхенау и др.; в СССР — группа советских военных во главе с заместителем наркома обороны маршалом Тухачевским, причем в их число входили и командующие важнейшими военными округами СССР; в Японии — сам принц Коноэ, признанный лидером японских евразийцев, среди которых имелось немало военных, в том числе и командный состав японских ВМС. Все участники заговора, как на подбор, были «взаимофильствующими», если позволительно так выразиться: германские оппозиционеры давно «прославились» прагматичным русофильством и японофильством, «наши» — своим рьяным германофильством и своеобразным «остфильством»; японские — не меньшим германофильством и особой разновидностью прагматизма в отношении СССР — стремлением заключить со страной Советов союз, не осложняющий отношения с остальным миром.

Заговор представлял колоссальную угрозу независимости, су­веренитету и безопасности СССР, особенно его «станового хреб­та» — России. Планировалась не только полная реставрация капитализма, но и расчленение территории СССР, пре­вращение постсоветского пространства в богатую неисчерпае­мыми ресурсами «дойную корову», используя территорию которой для маневриро­вания силами, Германия и Япония намеревались вести борьбу за мировое господство.

Разумеется, скрыть подготовку к столь масштабному перевороту было невозможно. В Англии о ней было известно — Черчилль даже и во время войны открыто признался Сталину, что более всего в Лондоне опасались именно германо-русско-японского союза. В случае успеха заговор разрушил бы все планы Англии по стравливанию Германии и СССР и развернул бы объединенную мощь двух государств против Великобритании, не говоря уже о том, что к этому дуэту должна была подсоединиться и Япония. А посему британская разведка очень пристально следила за заговорщиками и наконец провела операцию по «сливу» Сталину достоверной информации о заговоре Тухачевского через чехословацкую военную разведку и Эдуарда Бенеша, президента Чехословакии.

Для Сталина информация Бенеша не была неожиданностью. О заговоре он располагал фактами, и, более того, — фактами, проверенными задолго до 1937 года. И вот обладая всей полнотой многократно перепроверенной информации, Сталин, что называется, лоб в лоб столкнулся с традиционным для России при любых режимах вопросом: что делать? С одной стороны — совершенно реальная угроза войны, с другой — не менее реальная угроза заговора военных дома. И вопрос из дилеммы немедленно перерос в трилемму — из двух зол необходимо было выбирать третье. Потому что уж что-что, но недавнюю историю о том, как русские генералы в феврале 1917 года предали своего царя, Сталин прекрасно помнил и повторять печальную участь Николая II не собирался.

А потому, когда 8 мая в Кремль пришло досье от Бенеша, в отношении Тухачевского не было предпринято ничего. Судя по всему, Сталин тянул с его арестом до последней секунды — до того момента, когда стало известно, что маршал Тухачевский в срочном порядке объявил военные маневры на 12 мая 1937 года (под прикрытием которых он планировал произвести государственный переворот). Только тогда Сталин окончательно убедился, что заговор — смертельная реальность и более медлить нельзя. 11 мая Тухачевский был снят с поста замнаркома обороны и назначен командующим Приволжским военным округом с приказом немедленно отбыть к месту новой службы. И опять Сталин пошел на смертельный для себя риск — 13 мая он дал аудиенцию Тухачевскому: ведь кандидат в «Бонапарты» запросто мог пронести маленький пистолет, поскольку его, маршала, не имела права обыскивать даже охрана Сталина.

Разоблачая Тухачевского, Англия разрушала центральное звено геополитической комбинации Берлин — Москва — Токио, а кроме того всерьез рассчитывала на неминуемое ослабление военной мощи СССР в результате неизбежных репрессий против высшего командного состава. В итоге и нацистам облегчилось бы решение задач уничтожения СССР — ведь весь расчет сводился к тому, что замену высшему командному звену не найти. Для этого при любых обстоятельствах нужно немалое время. А война между тем была запланирована Великобританией на 1938 год — Чемберлен тогда буквально из кожи лез, едва ли не пинками толкая Гитлера на агрессию против СССР…

Ожидаемые массовые репрессии не состоялись. Широко известная цифра "37 тысяч расстрелянных командиров" в 1937-1938 годах — на самом деле, число уволенных (прошу обратить внимание, именно уволенных) из рядов РККА, а не уничтоженных. Основания для увольнений были самыми различными — отставка по возрасту, смерти по старости, болезни, не совместимые с военной службой, а также, разумеется, преступления политические либо уголовные, которые, кстати, преобладали... Арестованы были, согласно опубликованной справке Управления кадров РККА, 10868 человек. Рокоссовский, Мерецков, Горбатов и некоторые другие военачальники вернулись из тюрем и лагерей в армию. Что же касается физического уничтожения, то к расстрелу за различные преступления были приговорены 1634 военнослужащих – от маршалов до рядового. При этом по самому Делу Тухачевского расстреляно было несколько сот командиров. На 22 июня 1941 года были возвращены Берией после проверок около 16 тысяч и арестованными остались буквально несколько десятков командиров РККА.

Мятежный маршал оставался на свободе даже тогда, когда уже не оставалось сомнений в его виновности — шла перепроверка всех данных. Сообщение о них было заслушано на заседании Политбюро 24 мая 1937 года. Тухачевский был арестован только 25 мая 1937 года, а уже на следующий день без малейшего физического принуждения, ровным, спокойным почерком, с соблюдением всех правил орфографии и синтаксиса дал самые подробные письменные показания о заговоре, которые, из-за их содержания, даже самые въедливый антисталинист ну никак не сможет списать на костоломов с Лубянки. Расстрелян он был в ночь с 11 на 12 июня 1937 года.

Допрашивали Тухачевского начальник 5-го отдела Главного управления государственной безопасности НКВД СССР комиссар госбезопасности 2-го ранга Израиль Моисеевич Леплевский и его помощник Ушаков, он же Зиновий Маркович Ушимирский. Именно их подписи стоят под протоколами допросов военных, в том числе и Тухачевского, включая и те, в которых «стратег» собственноручно изложил все сведения о заговоре и плане поражения (143 страницы). К отдельным пунктам сего «плана» я буду еще не раз возвращаться в этой статье, а сейчас приведу лишь текст показаний от 1 июня 1937 года, которые касаются жизненно важного в те предвоенные годы вопроса — направлений возможного наступления немецкой армии:

«Основной для Германии вопрос — это вопрос о получении колоний. Гитлер прямо заявил, что колонии — источники сырья — Германия будет искать за счет России и государств Малой Антанты. Если подойти к вопросу о возможных замыслах Гитле­ра в отношении войны против СССР, то вряд ли можно допус­тить, чтобы Гитлер мог серьезно надеяться на разгром СССР. Максимум на что Гитлер может надеяться, это на отторжение от СССР отдельных территорий.

Немцы, безусловно, без труда могут захватить Эстонию, Латвию и Литву и из занятого плацдарма начать свои наступательные действия против Ленинграда, а также Ленинградской и Калининской (западной ее части) областей.

Единственно, что дал бы Германии подобный территориальный захват — это владение всем юго-восточным побережьем Балтий­ского моря и устранение соперничества с СССР в военно-морском флоте. Таким образом, с военной точки зрения, результат был бы большой, зато с экономической — ничтожный.

Второе возможное направление германской интервенции при договоренности с поляками — это белорусское. Совершенно очевидно, что как овладение Белоруссией, так и Западной областью никакого решения сырьевой проблемы не дает и поэтому для Германии неинтересно. Белорусский театр военных действий только в том случае получает для Германии решающее значение, если Гитлер поставит перед собой задачу полного разгрома СССР с походом на Москву. Однако я считаю такую задачу совершен­но фантастической.

Остается третье — украинское направление. В стратегическом отношении пути борьбы за Украину для Германии те же, что и для борьбы за Белоруссию, т. е. связано это с использованием польской территории. В экономическом отношении Украина имеет для Гитлера исключительное значение. Она решает и металлургическую, и хлебную проблемы. Германский капитал пробивает­ся к Черному морю. Даже одно только овладение Правобережной Украиной и то дало бы Германии и хлеб, и железную руду. Таким образом, Украина является той вожделенной территорией, которая снится Гитлеру германской колонией».

Само содержание этого текста — лучшее доказательство того, что Тухачевский давал свои показания добровольно, без пыток и принуждения. Проиграв, он пытается поставить ловушку своим победителям — хитрит, сбивает их с толку и уводит с верного направления. Он как бы хлопает дверью перед уходом… Смешно думать, что маршал, который столь тесно общался с высшими немецкими военными офицерами, мог всерьез считать, что Германия стремится к столь незначительной цели — всего лишь «отторжению от СССР отдельных территорий». Уже тогда, на рубеже 1936—1937 годов основной удар вер­махта замышлялся с плацдарма в Восточной Польше — в центре западной границы СССР в направлении Минск—Смо­ленск—Москва. Им мало было «отдельных территорий», им было необходимо все.

Даже если на миг представить, что немецкие партнеры по заговору не посвятили его в свои планы, то он знал о них из донесений советской разведки. И он лгал, ничуть не заботясь о том, что противоречит своим прежним прогнозам, сделанных в конце 20-х — начале 30-х годов: основное направление будущей агрессии против СССР — с западного вектора, с польского плацдарма.
"22 июня 1941 года"
Автор Арсен Мартиросян
Tags: 30-е в СССР
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments