maksim_kot (maksim_kot) wrote,
maksim_kot
maksim_kot

Category:

"Жила-была одна озабоченная баба"

Оригинал взят у voencomuezd в "Жила-была одна озабоченная баба"
Посмотрел я таки этот хваленый фильм "Жила-была одна баба". Нет, в принципе, можно было и не идти, но как-то попалась на глаза афиша. К тому же обещали встречу с режиссером.
Встреча с режиссером будет в среду, каждый может предложить мне, что спросить у режиссера. Я пока решил спросить его: "Почему у вас в фильме героиню так часто трахают?"

Сегодня я ходил в кинотеатр, чтобы проверить свои подозрения. С самого начала ничто не внушало доверия к фильму: ни рассказы об "архивных документах", ни "три года съемок" и "звездный ансамбль", ни глупая рожа бабы на афишах. С самого начала я подозревал очередной продукт в славном ряду антисовесткой чернухи. И в кои-то веки ожидания меня не обманули!
Фильм действительно оказался типичным образчиком этого жанра. Все подобные фильмы вообще на удивление однообразны и похожи. Порою кажется, что режиссеры учатся друг у друга снимать.
"Баба" обладает всеми чертами подобных фильмов от "Мперия под ударом" до "Края". Это долгота (2,5 часа), антисоветчина, плоскость, обнаженка, отсутствие внятного повествования, мат ("Испунал мужик бабу яйцами, а она хер видала") и так далее. Линию сюжета можно определить примерно так: "Как одну бабу имели мужики на протяжении более полутора десятка лет" - фильм практически про это. В картине разные хахали трахают героиню семь раз - и это не считая отдельных моментов обнаженки.

Четкого повествования в фильме нет, есть ряд рваных эпизодов, которые сменяются без всякого перехода. Точь-в-точь как "УСы". Вдобавок ни черта не понятно из-за тамбовского акцента героев - точнее из-за того, как его себе представляет режиссер. Актеры играют плохо, на троечку, были и откровенные бездарности. Главная актриса, пожалуй, играет даже хуже остальных - какой-то бессвязный переход масок от тупой покорности (преобладающая маска) до залихватского изображения деревенской бабы. Акцент у нее еще более убогий, чем у остальных. Впрочем, не остает от нее и исполнитель роли мужа - Владислав Абашин. Все присутствует: мимика манекена, походка носорога и взгляд деревянного дуболома. Прям на заказ. Просил режиссер тупого мужика? Пожалуйста, вот, тупее не бывает.

Весь фильм героиня - "простая русская баба" - мается в личной жизни. Женили ее на нелюбимом мужике, да еще и пьющем, в доме шпыняли, свекор снасильничать хотел, потом иснасиловали без него, муж спалил дом и ушел. Пошла побираться с дитем и опять сходится с кем попало: то с дезертиром, то с каким-то бывшим фронтовиком (Александр Серебряков). Обоих убивают. Тц-тц-тц - трагедия!

С точки зрения достоверности так себе. Похоже на то, как играют в ТЮЗах. Никакой войны в фильме, по существу, и нет. Вместо нее несколько эпизодов прихода "партизанских" войск в деревню, сцена расстрела красными заложников... Какой-то очкастый "партизан" без сапог, читающий газету, полез под юбку старой бабке. Больше он не появляется. К чему он тогда? У Александра Серебрякова партизаны забирают лошадь. Он в рёв. Тут же рядом другие сельчане обещают партизанам все "до порток", лишь бы коммунистов уничтожили. Штампы, плоские ситуации...

Потом коммунисты начинают расстреливать заложников. Лысый товарищ произносит, сколько изъяли оружия по деревне - 20 винтовок, 358 патронов - говорит, не хотели по-хорошему, будет по-плохому. И расстреливают две партии. О том, что расстреливали на самом деле не просто так, а требуя выдать вожаков бандитов (и если сельчане не выдавали, тогда и расстреливали) - ни слова.
Все это как-то рвано, эпизодично, ничего не развернуто. Такое впечатление, что наснимали гораздо больше, но оставили в фильме крохи. А че, це ж "эпопея".

Теперь о дорогом - об униформе. Тут прокол полный. Почти все красные всю гражданскую ходят в гимнастерках с клапанами-"разговорами", буденовках и широких красных лентах на папахах. Режиссера, видимо, не смущает, что эта форма была крайне редкой, и он спокойно одевает в 1919 г. красноармейцев в шинели-кафтан с "разговорами", которые тогда только-только появились. При этом разговоры во всем фильме красные, хотя таких не было, были малиновые. Все носят и здоровые звезды, как из фильма "Свой среди чужих".

Партизан режиссер нарядил, если не считать крестьян с винтовками, и вовсе псевдоисторично. Налепил им зеленые ленты на папахи, на фуражки зеленые кокарды, а на рукава - зеленые угольники-шевроны. И откуда он это взял только? Тамбовские партизаны, как точо установлено, ничего зеленого не носили. У них были свои знаки различия в виде красных нарукавных нашивок-полосок. Правда, мелькнул один такой партизанский командир с двумя нашивками, но только один раз и тоже с зеленой лентой. Все остальные ходят в кокардах и шевронах - даже казаки, хотя донские казаки, с которыми кооперировали тамбовцы, были таки в погонах.
Ну ладно, это уже мелочи. Хорошо еще режиссер с оружием не напутал, есл не считать пулемета образца 1940 г. в Тамбове. Но это давно уже и не ляп, к тому же остальные пулеметы были муляжными, потому аутентичным.
Теперь, для большего понимая характера произведенного добра - вкратце сюжет. Только для тех, кто хочет знать. Не прочтете - ничего не потеряете.

Показана затопленная церковь, в которой снуют рыбки. Переходим в 1904 год. Баба венчается с мужем. Оба угрюмые и мрачные, сразу видно, счастливой пары не будет. Танцы, песни, безногий гармонист, все как положено. "Ну что же, пока в рамках приличия", - подумал я. И тут же жених вмазал какой-то бабе за какие-то слова.
Молодых заводят в амбар, где бабу должны дефлорировать. Баба с двумя косами укрывается одеялом до носа и смотри украдкой на "любимого". Тот ходит вокруг кровати, наконец, приступает к процессу, который показан в надлежащих подробностях. При этом режиссер хитро закрывает самые неприличные места у бабы, так что не подкопаешься. Баба визжит и орет, мужик отходит на запасные позиции и... закуривает. Потом пробует по новой, но непокорная дура все равно вырывается. Мужик усаживается на кровати и вперивает тупой взгляд вдаль. В досаде бьет по спинке кровати и та отпадает. Смех в зале.
На следующий день свекровь находит молодых в углу на матрасе и, сплюнув, отрубает курице голову (процесс показан в надлежащих подробностях), поливает кровью простыню и вывешивает ее на улицу. Усё.
Проходит какое-то время. Баба кормит из ложки впавшего в детство старичка, а глава семейства Роман Мадянов снимает кожу со свиньи. Разговор о хозяйстве. Заходит муж. Бухой. Слова дурного не сказав, идетна сеновал и падает в сено. Мадянов ходит вокруг и злится: "Полежи, полежи... пока у теби маненько в голове не прояснится" Мужик просыпается на секунду: "Ссс кирсановскими мужиками счепились!" "Да я вижу..." Схватив за воротник, Мадянов отчитывает молодожена за мимолетное знакомство с некоей Анисьей. Тем не менее, бабе приказывает ложиться спать с мужем на сеновале. Несчастная баба укладывается рядом и спрашивает: "Иван Такойтыч, а можь, разойдемся?" Супруг в ответ хватает бабау за лицо, всматривается тупым взглядом и отбрасывает. А потом засыпает, взявшись вместо медвежонка за ее грудь. Разойтись, видимо, не удастся.
Зима. Семья, торжствуя, готовится ехать в церковь. Но тут обрушивается беда - коня на ночь перепоили и конь нарезает кони. Супруг Иван с ужасом понимает, что это его вина. Глава семейства берет кнут и задает закономерный вопрос: "Кто коня поил?" Иван признает свою вину, но тут свекровь и "сестрица" сваливают все на бабу. Следует жестокое мочилово здоровенным кнутом. Раскрасив бабе рожу, Мадянов уходит. Баба ревет, потом пытается повеситься, но ее вытаскивают из петли. Мадянов произносит: "Хошь вешать - вешайся. Вытаскивать не буду и ему не дам. Ваш двор, ежели продать со всем, и с матерью, не стоит столько. Энтот конь 200 рублёв был". Страх, страх. Вот оно - живое воплощение кулачья.
Лето. Семейка на сенокосе обсуждает покупку "Цыганом" какого-то хутора, но это неважно. Семья снова собирается в церковь. На этот раз все вроде бы в порядке, но после культпохода "сестрица" рассказывает бабе, что мужики хотят ее трахнуть за полтора целковых. Соглашайся, дуреха! Хе-хе-хе.
Баба возвращается домой, где застает пьяного хозяина, лежащего посреди двора. Следуют попытки привести его в чувство. Наконец тот просыпается, просит квасу, но потом, понюхав, в отвращении его выкидывает. Посидев с полузакрытми глазами, наконец просит поцеловать его "по-русски". Дура-баба, поколебавшись, целует его, и дядя свекор, естественно, пытается сначильничать молодуху. Та его отбрасывает, и Мадянов со всей дури стукается затылком о камень под сеном. И умер. Тако здоровый мужик. Да быть того не может. Не верю.
Баба голосит, рвет на себе тельняшку, родные прибегают, тоже орут, все орут, лупцуют бабу, но ее муж наконец выхватывает ее из свалки - баба-то его, правильно?
Прошли годы. После возвращения из лесу в бабе подкатывают два каких-то гопника, которые жалуются, что им тридцать копеек зажилили и предлагают выпить за день Илии-Пророка. Гармоника, самогонка, игра актеров в духе "нааармальные пацаны с раёна" - в общем, обычная пьянка на природе. Баба, наконец, решает уходить, но ее догоняют "гостеприимные хозяева" и, конечно, насилуют. Откуда только такая популярность...
В бане баба моется, тут врывается узнавший о всем муж и бьет по роже. Конец сцены.
Баба едет по совету батюшки в Задонский монастырь - паломничает. На бережку сидят паломники, одна старуха рассказывает про град Китеж, который под водой за грехи оказался. Завязывается спор между монахом (Аверин) и местным черносотенцем (чувак-гангстер из рекламы тарифа Биллайн). Аверин убеждает оппонента, что нет народа "хужей нашего", потому что "нет других людей лютей", а евреи, по крайней мере, "не воруюют и друг за дружку держатся". Черносотенец в ответ орет: "Ах, ты за жидов" и происходит небольшая драка в речке.
по возвращении баба у волостного правления узнает, что началась война, всем на фронт. Церковники объявляют событие, все крестятся и запевают какую-то церквную песню. Какой-то очкастый интеллигент с бородкой явно семитского вида орет: "За царя!" и размахивает триколором с императорским орлом.
По возвращении с дочкой на дороге бабу догоняет Аверин со своими шутками-прибаутками. Начинается дождь и все они летят под какую-то крышу верстах в трех. Вы уже догадываетесь, что должно произойти?
Верно. Сначала Аверин вешает мокрый халат-рясу на оглобли и завязывает долгий рассказ с бабой о том, что он монах, что мыкается по всему свету... Признается, что убил свою жену. В одной компании с убийцей, далеко от людей... Прям триллер. Но Аверин обламывает развитие сюжета, когда говорит, что убил жену за шуры-муры с шорником. Отсидел свое в каторге, потом в монастырь его определили, а он сбежал. Теперь тоскует без женской ласки.
Аверин с ехидной ухмылочкой угощает бабку грушой, а потом начинает лезть под юбку. Делает это, правда, более тонко чем предыдущие кавалеры - те сразу ноги на плечи, и давай... А Америн целуется, просит зубки расчепить... Баба хихикает, теряется - для нее такие эротические изыски в новинку...
В общем, в конце концов, дело сделано, Аверин прощается с любимой и уходит вдаль. Навсегда.
Однако при возвращении в родное село баба узнает, что новый сложенный дом ее муж по пьяни сжег. Остается жиьб к холодной каменке. На следующее утро, проснувшись, муж берет хлеб, сапоги, и уходит. Тоже навсегда. Баба вынуждена с ребенком мыкаться по вокзалом, смотреть на отправляющихся на фронт солдат и просить милостыню.
Наступает революция - 1919. Баба возвращается на хутор, зимой, по разбитым дорогам. В вагонах расхаживают большевики. Изображение их пожалуй, карикатурнее, чем в любом другом фильме - горбоносый комиссар чеки с подчерктнутой картавостью просит документы, красноамеец-китаец в кафтане с разговорами на уговоры бабы отвечает: "Не понимай". Гы-гы-гы...
Кое-как баба добирается до родной каменки, где сидит какой-то хрен моржовый в шапке - Александр Шевченков. Он явно походит на душевнобольного, потому что орет без толку, дергает головой, несет бессмысленную пургу и машет винтовкой. Это так актер изображает карикатурного дезертира. Наоравшись и намахавшись, дезертир начинает допрос: "Значь так, я теби как арестовал. Начинаю допрос!.. Деньги е?" Получив отпор, дезертир пошел на мировую - вытащил сундучок и начал предлагать материю: "Во, гляди! Хорош ситец? Отдам полтора пуда за аршин! Ну ладно, пуд уступлю - по знакомству". Но тут приходят люди и сделке облом.
Заявляется в сопровождении красноармейца-шлемоносца на дровнях какой-то парень в дохе и бушлате. Парень, зафиксировав на лице выражение: "Да я-то знаю, почем у вас фунт лиха" и цедя сквозь зубы, говорит бабе, что она мироедка, буржуйка и земли она не получит, земля она народная. А он - председатель сельсовета. Баба ноет, плачет, а ему-то что - коммунист жеж.
Далее пьянка у родственников, на которой присутствует и батюшка. Его к тому времени большевики двинули прикладом, он ослеп и носит теперь темные очёчки. Заваливаются и власть - председатель Совета, какой-то лысый усач в клапанной гимнастерке, еще кто-то... Бухают, поют песни. Лысый учас пьет в попом и в шутку поет то псаломы, то таким же макаром нараспев "Интернационал"...
В каменку в бабе заваливается дезертир, который устраивает тут теперь склад. Он ее, естественно, трахает. На следующее утро баба прячет моток ситца, а проснувшийся дезертир начинает ее бить ногами с криком: "Чё спёрла, признавайся, сука!" Тут приходят красные - тот самый лысый усач, китаец-красноармеец и еврей-комиссар со станции. Дезертир тут же признается, что, мол "в отпуску мы", а документа нет, украли. Ну, его уводят.
Проходит год. Баба завязывает отношения с Иваном Давидовным -А.Серебряковым, который говорит с тамбовским акцентом, но ходит в австрийской форме. Приходит вторая зима. Баба приглашает его к себе. Во время гостевания заваливается продотряд из трех человек, который тут же нападет на стоящие на столе харчи, требует излишки и забирает корову. Серебрякова в австрийской форме тоже забирают. В деревне матросы с уголовными рожами бьют Серебрякова плетьми, грабят крестьян, приструливают саботажника... Ну, в общем, ничего интересного.
Где-то в этой области фильма баба попадает почему-то в Тамбов, где в концлагере ЧК людей кормят бурдой надзирательницы точь-в-точь из ГУЛАГа. Уходя с дочкой из концлагеря, баба натыкается на декоративный губисполком, который вяло и неубедительно штурмует голодная толпа. Когда толпа уже масами ахиодт в здание, краснаормейцы вытаскивают на балкон пулемет и начинают пулять по безоружным. Все с криками разбегаются, одного пристреленного нам даже показывают.
Снова зима. В мазанку к бабе приходит уже упомянутый продотряд с дезертиром, который, оказывается, уже вступил в партию и нацепил красную звезду. Пьянка. Дезертир шутит-прибаутит, кривляется, веселит честной народ. Увидев ребенка, говорит: "Хороша девка!" Баба ему в ответ: "Девка? А это чово?" и разворачивает пеленку. Дезертир теряется, потом думает: "Мой, что ли?" "О, сразу признал!" Дезертирт уходит в глухой отказ: "Да ты мэни не бреши, можь, у тебя там цельный эскадрон ночевал, а я свой хер не на помойке нашел". Показав сынка товарищам и обсудив положение, дезертир приходит к выводу, что понятно - ничего не понятно, а потому вопрос о родстве нужно отставить как не имеющий практической ценности. Дезертир жрет огурцы и начинает брехать про Ленина, который уже давно не настоящий, настоящий сбежал с пудом жемчуга в Америку, где у него трактира и два паровоза... Начальник продотряда выражает сомнение: "Не коммунист ты, а гнилой человек". Начинается спор, драка, но тут сопрщиков разнимает винтовчный выстрел, сделанный в окно. Врываются "кулаки", которые хватают дезетрира и предлагают ему из обреза пристрелить молодого продотрядовца. Дезертир плачет-плачет, но все же стреляет. Короткая разборка в деревне - бандиты уезжают.
Снова лето. На сей раз по дороге марширует армия тамбовских повстанцев. Впереди сидит Шевчук, который распевает: "Трансвааль, транваль, ты весь горишь в огне". Короткий митинг у церкви, где слепой батюшка благославляет солдатиков на подвиги. Едущего по дороге Серебрякова догоняют партизаны-казаки и предлагают сдать по-хорошему лошадь. Серебряков отнекивается - у меня, мол, семь душ в деревне - хватается, за лошадь, кричит: "Не отдам!", но командир, приведя в действие ручку от нагана, уговорил непокорного фронтовика.
Но Серебряковтоже не лыком шит! Пока повстанцы просят у деревне у крестьян лошадей (а те, конечно, с радостью дают), Серебряков пробирается в конюшню и, завалив часового, угоняет коня. На угнанном коне они мчится через весь двор, где находится человек сорок партизан с винтовками и пулемет. Партизаны стреляют, но никто не попадает. Мазилы. Баба, увидав любимого, закрывает ворота, и партизанам приходтся на секунду задержаться. Несколько раз хлестнув ее нагайкой, повстанцы с криком: "Скажи спасибо, што мы не каммунисты, баб не стреляем!" уносятся за угонщинком.
На самом деле повстанцы баб совершенно спокойно стреляли и рубили. Если это были, конечно, советские служащие или их жены. Ну да не суть.
После этой умопомрачающей истории баба встречается с Иваном на бережку. Следует цекс за кадром. После него довольная-предовольная баба завязывает разговор. Серебряков довольно называет ее сучкой. Баба жеманничает: "Да, сучка я, сучка!" Месье Смирнов знает толк в извращениях...
Серебряков рассказыыает бабе про свой первый раз. Когда в армии служил, ему нищенку привели за целковый. Он ее давай в темноте шпарить, потом пригляделся - мать честна! Угри, лицо сизое, зубы страшенные... Убег. Смех в зале. Секс.
Приходят красные, которые вытаскивают заложников и стреляют их. Крестьяне голосят, а красноармейцы лупят их нагайками. Толпу сбивают в кучу, та начинает в отчаянии петь что-то церковное. Ну, это нормально, когда людей, которых теснят солдаты, начинают петь псалом. Тем временем большевики собирают вторую партию, в которую попадает и Серебряков. Баба начинает ныть, пытается отмазать мужика в австрийской шапке, но комиссия выясняет, что у Серебрякова другая жена. Даже председатель сельсовета шепотом говорит: "У него действительно шестеро душ дома. Может, отпустим". Лысый комиссар отвечает: "Отпустим. А ты на его место встанешь".
Тут же рядом на руках бабы погибает дезертир, который был ранен еще этим летом осколочным, а теперь вот нашел время и место кончиться. Увидев, что один мужик уже нарезал кони, баба бежит посмотреть, что будет с другим.
Серебряков сидит в числе заложников и скручивает цигарку. Но огоньку-то нет. Тут их поднимают к стенке. Серебряков с дружком выпрашивают у красноармейца спички и закуривают. Батюшку тоже ведут на расстрел. Он спрашивает: "Куда?" Ему бабы отвечают: "Убивать". Поп чуть-чуть не теряет сознания.
У Серебрякова заканчивается папироска и дружок передает ему свою. Музыка трагичная, красноармейцы берут "на плечо", все дела. Наконец - залп. Все падают. Серебряков стоит (неужто промахнулись?). И, наконец, падает - но не как положено (подобно подкошенному), а спиной назад. Баба кричит. Ей кажется, что это она падает. Долгая пауза.
Когда пауза, наконец, заканчивается, все едут хоронить расстрелянных. Дождь, гробы приходится бросать в заполненные водой могилы. Все это под "трагичную" музыку, конечно. Потом отряд увозит всех в Архангельскую деревню... Но тут вдруг экран становится черно-белым и всех захлестывает громадная волна воды. Так как настоящий потом стоит дорого, его очень убого нарисовали на компьютере. Она сметает крестьян, красноармейцев, дома... Какой-о придурок, невозмутиво выйдя из воды, становится к реке лицом кричит трижды: "Уа-а-а! Уа-а-а! Уа-а-а!" и уходит по тропинке в лес. Что это вообще такое? Плотину, что ли, прорвало? Но тут до меня долшло - это ж град Китеж обещанный. И действительно, следует надпись на церковнославянском, которая что-то об этом граде Китеже и говорит. Конец фильма.
Кстати, примечательное совпадение. Прямо перед лентой была реклама фильма "Метро". Пожалуй, никогда в дизни я не встречал рекламы с таким потрясающим, вселенским масштабом самодовольно наивной пафосности. Сначала следуют съемки Москвы времен перейстройки (Белый дом, Москва-река), потом показывается метро, которое затопляет вода. Голос с экрана обещает апокалипсис. Все это под зловещую музыку. Возникает дата в толще воды и голос обещает: "Такого-то числа - во всех уцелевших кинотеатрах страны".
Знаете, последовавшая затем реклама нового мультика от создателей трилогии о богатырях "Иван Царевич и Серый волк" не была такой смешной. Поистине, нет предела неподражаемой глупости.


Запись сделана с помощью m.livejournal.com.

Tags: наступление на Россию, хроники антикультурной жизни
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments