maksim_kot (maksim_kot) wrote,
maksim_kot
maksim_kot

Categories:

"Элита, да не та". Сибиряки на Рижском фронте.

http://www.politkniga.ru/published/publicdata/POLITKN9WA/attachments/SC/products_pictures/%D1%81%D0%B8%D0%B1%D0%B8%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D0%BA%D0%B8_enl.jpgЭлита, да не та.

В октябре 1916 года Военно–окружной суд в Риге вынес приговор нескольким офицерам 5–й сибирской стрелковой дивизии, обвиняемым в трусости на поле боя. Событие, с одной стороны, вроде мелкое, незначительное, о нем в тогдашних газетах если и писали, то мелким петитом на последней странице. С другой — именно тут зарыт ответ на вопрос о причинах побед и поражений России в XX веке. Вот так, ни больше ни меньше.

[Spoiler (click to open)]
«Присутствовал на заседании Военно–окружного суда в Риге на разборе дела о подполковнике Икономове и нескольких офицерах его батальона, преданных мной суду после боев 10–14 марта на левом берегу Двины в районе Танненфельд — Упукна, за невыполнение служебного долга, а подполковника Икономова — и за бездействие власти, — писал в дневнике командир 5–й дивизии генерал–майор Милоданович. — Из дознания, произведенного по моему приказанию, выяснилось, что некоторые офицеры этого батальона, не будучи раненными в бою, покидали свои части и уходили в тыл, и вследствие этого и стрелки стали постепенно уходить из строя. «Так всегда бывает, когда нет наблюдения со стороны офицеров», — показал один почтенный фельдфебель. Подполковник Икономов отнесся к этому печальному явлению совершенно равнодушно и не принял никаких мер к восстановлению порядка».

Суд Милодановичу не понравился сразу, как только председатель спросил его, что генерал тут, собственно, делает. «Я предал суду моих подчиненных и полагаю, что мне, как их начальнику, небесполезно присутствовать на суде при разборе дела». Посовещавшись, ему разрешили присутствовать, но Милодановичу «после этого инцидента было совершенно ясно, что преданные суду офицеры будут оправданы, что и случилось в действительности».

Приказ № 227. Французский вариант

Офицеры, бежавшие с поля боя, оправданы по суду! Это что же, тогда везде в Европе такие гуманные времена были? Да ничуть не бывало. У нас любят иронизировать над боевыми качествами французской армии во Второй мировой и мало знают, какими драконовскими методами французы наводили у себя порядок в Первой.

Когда в сентябре 1914 года немцы подошли в Парижу и с фронта пошли донесения об упадке духа, военный министр Мессими заявил: «Против этого нет другого наказания, кроме предания немедленной казни: первыми должны быть наказаны виновные офицеры. Для Франции существует сейчас только один закон: победить или умереть». Был издан приказ, напоминавший знаменитый сталинский № 227 — «Ни шагу назад!» И не просто издан, а применен на практике, причем в первую очередь к офицерам.

Вот пример: 7 октября 1914 года пулеметная команда 98–го пехотного полка обороняла деревню Рой. Когда почти все солдаты погибли в бою, командир команды лейтенант Шапелян приказал оставшимся в живых прорываться из окружения поодиночке. Сам Шапелян, тяжело раненный, не дойдя до своих, упал, истекая кровью. Его нашли на второй день совершенно обессилевшим. Командир полка предал его полевому суду, который без проволочек 10 октября приговорил его к расстрелу. Шапелян от потери крови не мог стоять на ногах, тогда его привязали к столбу прямо с носилками и расстреляли. А что? Приказ стоять насмерть был? Был. Позицию сдал? Сдал. Получи.

Порой не помогал даже возврат потерянной позиции. В ноябре 1914–го немцы внезапной атакой выбили из сторожевых окопов дозоры 298–го пехотного полка. Опомнившись, взвод контратакой вернул их. Тем не менее командир дивизии приказал расстрелять всех 24 отступивших солдат. После личного заступничества командира полка число расстрелянных было снижено до 6 — по жребию. Ну и что, что позицию вернули? Приказ стоять насмерть был? Был… Далее по тексту.

И это только два примера, после которых сталинский СМЕРШ нервно курит в сторонке. Немудрено, что, как писал потом адмирал Пилкин, «Франция удивила мир, «легкомысленные французишки», как их третировали русские, вынесли на себе главный удар Германии, вынесли 4 года сидения в траншеях, подход неприятеля к самому Парижу, бомбардировку Парижа, не дрогнув, не потеряв сердца, и это, несомненно, результат воспитания французских солдат».

Улан и земгусары

Разумеется, французских солдат воспитывали не столько страхом расстрела. Одним страхом вообще ничего не сделаешь на войне. Их воспитывали и личным примером. Тот же Мессими после отставки с поста военного министра пошел на фронт командиром батальона, в июле 1915–го был тяжело ранен при штурме немецких позиций. Французские студенты, депутаты, ученые, художники поголовно надели шинели рядовых.

«Во Франции большинство чиновников, в том числе в министерстве иностранных дел, мобилизованы, — доносил наш военный атташе полковник Игнатьев. — Число адъютантов, ничтожное даже в мирное время, еще больше сокращено. Раненым, больным и отпускным офицерам ведется строжайший учет (Ланглуа говорил мне, что Петербург и Москва ими переполнены), и пребывание в тылу строго ограничено». Иными словами, французская элита, не гнушаясь грязи, полезла в окопы.

В России этого как массового явления не наблюдалось категорически. Отдельные примеры вроде Николая Гумилева, записавшегося вольноопределяющимся в уланский полк, были исключением. Нет, патриотические стихи писали почти все, но вот добровольцами на фронт попали лишь Гумилев и Бенедикт Лившиц. А так «интеллигентная молодежь» предпочитала отдавать долг родине в «земгусарах», как снисходительно прозвали персонал многочисленных тыловых учреждений.

«Сколько во врачебных заведениях ютится интеллигентного материала, пригодного для окопов?! — сетовал в дневниках генерал Снесарев. — Все это жирный народ, берущий от войны лишь цветы да еще без шипов. А в окопах сидят пробившиеся в прапорщики унтер–офицеры, темные люди; интеллигентную сторону офицерской работы они понять не могут, и все, что они могут дать стране — это умереть храбро, часто красиво, но еще чаще глупо, зря, даром. Если бы потрясти одни только учреждения Красного Креста, можно было бы получить 1,5 тыс. крепких молодцов, да еще с университетскими значками. А теперь что они делают? Чаще ничего — ухаживают и пользуются благами или смотрят за телегами, лошадьми».

«Лэди Мьюриель Педжит на свои средства привезла из Лондона 20 «фордов». Кроме настоящих шоферов и механиков, обслуживали ее отряд человек 40 ловких, элегантных людей более чем призывного возраста, — вторит ему штабс–капитан Семеновского полка Макаров. — Все из богатеньких петербургских семейств, в том числе мои знакомые по МИДу. Прямая дорога им была бы на ускоренный курс военного училища, а там в прапорщики, в пехоту… Но кататься на автомобилях в тылу, конечно, много интереснее».

Белые и чёрные

Деление на белую и черную кость наблюдалось и непосредственно в окопах. На третий год войны большинством рот уже командовали прапорщики военного времени, вчерашние гимназисты, землемеры, земские учителя. «Они же давали главную цифру убитых и раненых офицеров. Кадровые офицеры группировались в тылу, и с ротами наступали только ротные командиры — очередные жертвы», — писал Свечин. Все как в «Похождениях бравого солдата Швейка», помните? «Полковник Шредер недолюбливает офицеров запаса и называет их штатскими вонючками. Вольноопределяющихся он считает дикими животными: их, дескать, нужно превратить в военные машины, пришить к ним звездочки и послать на фронт, чтобы их перестреляли вместо благородных кадровых офицеров, которых нужно оставить на племя».

Случаи, когда «благородные кадровые офицеры» в ходе атаки отсиживаются в тылу, посылая в бой прапорщиков, описаны многократно. И у кого при таком отношении не мелькнет мысль под пулеметной очередью: «Что я тут делаю? Почему я один тут гибну, пока другие отсиживаются в блиндажах, а то и в теплых квартирах в Питере?» Вот у Милодановича в марте 1916–го под Якобштадтом и произошла неустойка: сначала один, потом другой поползли с поля боя. А кадровые капитаны и подполковники и не подумали возглавить атаку.

Конечно, и в России была патриотическая молодежь, но ее выскреб 1915 год, когда русская армия отступала в тяжелых боях. Та же 5–я дивизия за первый год войны дважды полностью сменила личный состав, а прапорщики летом 1915–го жили на фронте в среднем две недели. И 1916–й оказался не легче. Сначала тяжелые бои в марте под Якобштадтом. Затем июльское наступление под Кекавой, где один 17–й полк за три дня потерял 1490 человек — половину личного состава.

Всего за Первую мировую 17–й полк при штатной численности в 3000 штыков потерял 13 570 человек, 20–й — 11 248, и так далее. Потери были такие, что уже в декабре 1915 года был уменьшен минимальный рост для призывников до 148,8 см. Гребли уже всех подряд, но… только черную кость. А кость белая продолжала наслаждаться тыловыми удобствами.

Вот весной 1916 года выходит указ о призыве студентов 1–2–х курсов. Им давалось 4 месяца для выбора части или военного училища. «В Пажеском корпусе во время войны были созданы ускоренные курсы, выпускавшие через 9 месяцев прапорщиков. Очередной курс начинался 1 июня 1916 года, и он уже был заполнен. Пришлось записаться на следующий курс, начинавшийся 1 февраля 1917 г. Проведя 4 месяца у себя в имении, я вернулся в Петроград», — откровенно пишет в мемуарах лицеист Юрий Мейер. Нельзя сказать, что молодой человек слишком торопится повоевать за родину. В результате разных отсрочек и поблажек приказ о производстве Мейера в прапорщики был подписан уже Керенским — 1 сентября 1917 года. То есть призвали его помочь отечеству весной 1916–го, офицерские погоны он получил через полтора года — это когда «обычных» прапорщиков из «кухаркиных детей» готовили шесть недель! На фронт он, разумеется, так и не попал.

Тихий бунт под Ригой

При всем этом 17–й полк 5–й дивизии продолжает доблестно драться на Рижском фронте — в марте под Якобштадтом, в июле под Кекавой. И может быть, пошел бы в атаку и в Рождественских боях, самом знаменитом сражении Первой мировой в Латвии. Но приказ наступать поступил в декабре. А в октябре вся дивизия узнала об оправдании струсивших в бою офицеров…

«Неожиданно в двух батальонах 17–го полка произошли беспорядки. Недавно назначенный командиром этого полка полковник Генштаба из гвардейских кавалеристов доложил мне, что 4–й батальон отказался есть приготовленную на обед чечевицу, и он не нашел ничего лучшего, как приказать командиру батальона заставить стрелков чечевицу есть! Но они не исполнили этого странного приказания. Замечу к этому, что в Сибири чечевицы нет, и сибирякам она не пришлась по вкусу. Поэтому я уже раньше возбудил ходатайство о неотпуске ее во вверенную мне дивизию. Беспорядки в 1–м батальоне были серьезнее: батальон отказался надевать белые халаты и участвовать в наступлении! Я немедленно доложил об этом командиру корпуса, который приказал заменить 17–й полк 19–м, и назначил командира 1–й бригады ген. м. Хильченко произвести дознание», — писал генерал Милоданович.

Бороздин Николай АлександровичДознание установило, что в конце декабря 1916 года командиру 17–го сибирского стрелкового полка Бороздину (на фото, био/справка) подбросили рукописную листовку «К товарищам»: «Свои позиции держать будем, а в наступление не пойдем, так как не желаем зря проливать кровь за продажное начальство». Затем прокламации появились и в других полках 5–й сибирской дивизии. «Не ходите в наступление, и мы не пойдем. Господа офицеры, если будете гнать стрелков, тогда вас всех на этом же месте будем стрелять и прикалывать штыками. Когда все поймем, тогда, не теряя времени, пойдем, перебьем свое начальство, генералов, министров и царя Николая II, тогда вот будем и мира ждать».

Полк вывели из первой линии, разбираться с мятежным батальоном приехал командир корпуса генерал–лейтенант Гандурин. Построенные роты заявили ему: «Обороняться будем, а наступать не пойдем — кругом измена явная»; «Нас гонят на пулеметы как на убой», «Нас везде грабят, дома семья голодает, у бедных последнее отбирают, а у богатых все остается»; «Почему до сих пор в тылу сидят жандармы, городовые и всякая сволочь — терпеть больше нет сил!»

Что он им мог возразить по существу? Да еще после оправдательного приговора Рижского суда? Ничего. Лишь пообещал в атаку их не посылать и репрессий не применять: «С сегодняшнего дня вы будете у меня рабочим батальоном». Солдаты успокоились и сдали оружие. В самом деле, зачем рабочему батальону винтовки?

Колесо истории крутится

Остальные полки дивизии приказ о наступлении выполнили, но тоже, что называется, без огонька. «В 11 часов утра я с прапорщиком Тушиным пошел в блиндаж на лютеранском кладбище, — пишет Милоданович. — По пути мы встречали раненых стрелков, имевших излишнее число сопровождавших. Последних я останавливал, и из них набралась примерно целая рота, которую повел обратно прапорщик Тушин». И эта вышедшая из боя «рота» — только то, что он видел лично…

А насчет репрессий Гандурин обманул. Разоруженных солдат быстро взяли в оборот, состоялся военно–полевой суд, 24 стрелка были расстреляны. Еще 37 человек были расстреляны в 55–м полку. Но когда за нежелание воевать офицеров гладят по головке, а солдат расстреливают, то вместо воспитательного эффекта получается ровно противоположный. Солдатам очень доступно показали, за чей счет собираются выигрывать войну. И не сказать, чтобы им это понравилось.

Все это случилось за месяц до Февральской революции, которая стала не началом катастрофы России, а ее кульминацией. Эта катастрофа не столько военная, сколько социально–политическая. Элита оказалась неспособна мобилизовать страну под лозунгом «Все для фронта — все для Победы!», и в первую очередь потому, что не смогла мобилизоваться сама. Как писал Борис Савинков: «Не в немцах опасность. Опасность в том, станет ли, захочет ли и сможет ли встать вся, до последнего человека, Россия?» Не захотела. А через четверть века все поменялось ровно наоборот. Французская элита решила ничем не жертвовать, и в 1940–м страна сдалась. А советская, для которой победа в войне была вопросом и чисто физического выживания, в 1941–м мобилизовала страну в Великую Отечественную и мобилизовалась сама. Сыновья Сталина и Хрущева не в Лондонах учились, а воевали и гибли наравне с остальными.

А потом… Потом, как писал Максим Калашников: «Управленческий аппарат страны — это Голем, громадное надличностное существо с людьми–«нейронами». Он обладает своим психополем, воздействующим на все в государстве. Голем советского аппарата разленился, оборзел и зажирел при Брежневе. Он слишком долго катился по накатанной колее. Горбачевское «ускорение», падение мировых цен на нефть и эскалация той холодной войны вызвали у него стресс и замешательство. Он стал делать управленческие ошибки, в том числе и на низовом уровне». С результатом примерно тем же, что и в Первой мировой войне. Такое вот колесо истории XX века.

Константин ГАЙВОРОНСКИЙ, 24.10.2014, "Вести сегодня".

maksim_kot:
Иллюстрации выставлены по моему усмотрению, оригинала "статьи с картинками" не имею. На верху обложка книги (в Риге, в магазинах сети Полярис уже есть):

Крылов А.Б. Сибирские полки на германском фронте в годы Первой Мировой войны
Год выпуска: 2014 г. Количество страниц: 416 стр.

"В 2014 году исполнилось ровно 100 лет с начала Первой мировой войны. Российская империя, а после антимонархического переворота 1917 г. и республиканская Россия под управлением Временного правительства была одним из основных участников этой всемирной драмы. Однако после Октября 1917-го говорить об "империалистической" войне стало не принято, и она оказалась на задворках советской исторической науки. Такая ситуация, по инерции, сохранилась и в постсоветской России, вплоть до столетнего юбилея Великой войны.
В предлагаемой читателю книге дается обзор участия в военных действиях знаменитых Сибирских полков, которые сражались в 1914-1917 гг. на полях боевой славы в Восточной Пруссии, Польше и Белоруссии.
Победы и поражения русского оружия, массовый героизм рядовых и офицеров Русской императорской армии на берегах Вислы, Немана и Западной Двины, имена Георгиевских кавалеров и будущих героев Красного и Белого движений грядущей Гражданской войны нашли отражение на страницах этой книги.
Уникальность издания в том, что роль сибирских стрелков в Первой мировой войне показана на основе архивных документов тех лет, прежде всего полковых журналов военных действий.
Книга будет интересна и полезна как массовому читателю, интересующемуся историей своей Родины, так и специалистам-историкам и учащимся высших учебных заведений. "


Подробная статья Крылова о книге: http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/_sibirskije_polki_341.htm


Tags: Латвия, Первая мировая, Российская Империя, историческая справочная
Subscribe

  • о планах 2021

    В планах на год: - перепосты из фб на исторические темы - постараюсь больше времени уделить переводам с латязыка разных материалов из советской…

  • maksim_kot, Вы опытный мастер слова

    А каким был 2020-ый год для вашего блога?! Получите вашу карточку с итогами года здесь!

  • С Новым Годом!

    Поздравляю всех с Новым Годом! В новом году главное сохранить здоровье, желание жить и чтобы всё удачно сложилось. В этом году я практически…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments