maksim_kot (maksim_kot) wrote,
maksim_kot
maksim_kot

Category:

Генерал П.А. Плеве и бои в Прибалтике

Оригинал взят у voencomuezd в Генерал П.А. Плеве и бои в Прибалтике
Генерал П.А. Плеве и бои в Прибалтике

Имя генерала от кавалерии Павла Адамовича Плеве, представителя плеяды талантливых отечественных полководцев Первой мировой войны 1914—1918 гг., почти незнакомо любителям военной истории. Он закончил свой земной путь в марте 1916 года, не дожив до революционных событий 1917-го и последовавшей затем Гражданской войны, которой в основном и обязаны широкой известностью многие русские военачальники — его современники. Между тем ратный труд Плеве на полях Первой мировой заслуживает всестороннего внимания.

Блестящий тактик, Павел Адамович был приверженцем энергичных действий, мастером манёвра и флангового удара, более того, стал по сути дела «палочкой-выручалочкой» Русского фронта: для выправления критической ситуации его неизменно посылали в самые «горячие» точки. Именно ведомые им войска противостояли самому сильному участнику Четверного союза — германской армии и боролись против него с успехом.

В 1915 году в Прибалтике удалось сохранить фронт во многом благодаря его усилиям. Причём нельзя забывать: Первая мировая — война нового типа, сразу предъявившая исключительно жёсткие требования к командному составу. Не весь российский генералитет смог преодолеть стереотипы, сориентироваться должным образом. Однако Плеве, человек уже солидного возраста, проявил себя лучше многих более молодых военачальников, достойно и грамотно руководя вверенными ему силами.


Павел Адамович Плеве родился 30 мая* 1850 года. Он происходил из семьи дворян Петербургской губернии евангелистско-реформаторского вероисповедания [1], образование получил в Варшавской классической гимназии, Николаевском кавалерийском училище, Академии Генерального штаба. За полувековую карьеру Плеве стал участником двух войн (Русско-турецкой 1877—1878 гг. и Русско-японской 1904—1905 гг.), пройдя все ступеньки военной карьеры, и встретил Первую мировую войну генералом от кавалерии и командующим войсками Московского военного округа, командовал войсками 5-й и 12-й армий, Северным фронтом. Венцом военной карьеры Плеве (после участия в Галицийской, Варшавско-Ивангородской, Лодзинской операциях 1914г., Праснышской операции февраля — марта 1915г.) стали сражения в Прибалтике 1915-го.

Русское командование, уделяя главное внимание Имя генерала от кавалерии Павла Адамовича Плеве, представителя плеяды талантливых отечественных полководцев Первой мировой войны 1914—1918 гг., почти незнакомо любителям военной истории. Он закончил свой земной путь в марте 1916 года, не дожив до революционных событий 1917-го и последовавшей затем Гражданской войны, которой в основном и обязаны широкой известностью многие русские военачальники — его современники. Между тем ратный труд Плеве на полях Первой мировой заслуживает всестороннего внимания.

Блестящий тактик, Павел Адамович был приверженцем энергичных действий, мастером манёвра и флангового удара, более того, стал по сути дела «палочкой-выручалочкой» Русского фронта: для выправления критической ситуации его неизменно посылали в самые «горячие» точки. Именно ведомые им войска противостояли самому сильному участнику Четверного союза — германской армии и боролись против него с успехом.

В 1915 году в Прибалтике удалось сохранить фронт во многом благодаря его усилиям. Причём нельзя забывать: Первая мировая — война нового типа, сразу предъявившая исключительно жёсткие требования к командному составу. Не весь российский генералитет смог преодолеть стереотипы, сориентироваться должным образом. Однако Плеве, человек уже солидного возраста, проявил себя лучше многих более молодых военачальников, достойно и грамотно руководя вверенными ему силами.

* Все даты приводятся по старому стилю.

польско-карпатскому участку фронта, недооценивало прибалтийское направление, сосредоточив на нём явно недостаточное количество войск. Пока наши войска удерживали в своих руках, хотя бы частично, территорию Восточной Пруссии, неприятель не способен был распространяться в направлении среднего и нижнего течения Немана. Но в связи с отступлением после февральских боев 10-й русской армии к Неману и Бобру противник получал возможность продвигаться не только к Ковно, но и в обход его с севера, со стороны Тильзита на Шавли. Риго-Шавельский район, через который возможен был обход наших войск с севера, приобретал огромную значимость.

Уже с начала апреля стало заметно усиление вражеских войск на линии Кенигсберг — Инстербург с выдвижением конницы к нижнему течению Немана. Германская демонстрация сил, начатая 14 апреля армейской группой Лауенштейна (6-я, 3-я и Баварская кавалерийские, 78, 36 и 6-я резервные пехотные дивизии — ядро будущей Неманской армии), неожиданно принесла успех: противник заметно продвинулся и овладел Шавли. Оценив стратегическую важность этого театра военных действий, германское командование усилило натиск. К 25 апреля противник овладел Южной Курляндией и взял Либаву, тем самым создав угрозу русским военно-морским силам на Балти/40/рижское направление. Наши малочисленные войска (68-я пехотная дивизия, части пограничной стражи и государственного ополчения) отошли на Виндаву и Дубиссу.

Перебросив на угрожаемый участок вначале 19-й армейский корпус генерала от инфантерии В.Н.Горбатовского и 1-й кавалерийский корпус генерала от кавалерии В.А. Орановского, а затем управление 12-й армии (24 мая прибыло в Митаву) во главе с Плеве (вскоре переименовано в 5-ю армию и насыщено войсками), русские сцементировали фронт, вернув Шав-ли. Комментарий немецкой стороны: «После жестоких боёв мы остановились у берегов Дубиссы. Мы не могли долго удерживать Шавли и успели вывезти лишь часть богатых и столь важных для нас кожевенных запасов. Уже в мае нам пришлось отдать город противнику» [2], — весьма ярко иллюстрирует сущность политики новых «цивилизаторов» Прибалтики.

Северная Прибалтика (от Немана до Балтийского побережья) стала зоной ответственности 5-й русской армии с опорой на Фигу и Двинск [3]. В мае — июне её войска с переменным успехом вели бои местного значения с Неманской армией генерала от инфантерии О. фон Белова. Бои носили переменный характер, стороны то оборонялись, то наступали. Генерал-квартирмейстер штаба главнокомандующего германским Восточным фронтом полковник М. Гофман вспоминал: «В тяжёлых боях в течение мая и июня нам удалось удержать линию р. Дубиссы и левое крыло линии р. Виндавы» [4]. Фронт стабилизировался по линии Виндавы и Дубиссы. В страшное для российских вооружённых сил время, не в последнюю очередь благодаря действиям Павла Адамовича, обстановка во вверенной ему зоне ответственности оставалась стабильной — и это при относительной малочисленности армии (к началу июня — 3, 19 и 37-й армейские корпуса). Войска Плеве приостановили продвижение германцев в Прибалтике, что в сложившейся обстановке уже было немало.

Неудачное развитие событий на Юго-Западном фронте наложило отпечаток на Северо-Западный. В рамках «Канн» (последняя попытка удара на Седлец) противник осуществлял удары на севере (летний Прасныш) и юге (июньское наступление А. фон Макензена) под основание польского выступа. Это основной план — план верховного германского командования. В той или иной степени он был сорван русскими войсками в Праснышском, Томашовском и Красникс-ком сражениях. Но параллельно с реализацией общего плана германское руководство Восточного фронта (главнокомандующий генерал-фельдмаршал П. фон Гинденбург и начальник штаба генерал-лейтенант Э. Людендорф) проводило в жизнь собственный замысел — наступление силами 10-й германской армии в обход Ковно на Вильно и Минск.

Русское верховное командование могло противопоставить этим замыслам своевременный и организованный отход из Польши, достойную оборону основания польского выступа, прочную оборону с элементами активности в Прибалтике.

Реализации последней задачи и способствовала деятельность армии Плеве на митаво-шавельском направлении. Командующий германской Неманской армией генерал от инфантерии О. фон Белов видел задачу своих войск в овладении Поневежем — Шавли с последующим овладением Митавой и продвижении до линии Ковно — Двинск. Задача 5-й русской армии заключалась в прикрытии путей на Митаву и Двинск, обеспечении крепости Ковно с севера. Причём район Шавли являлся центральным опорным пунктом, прикрывавшим все эти направления.

Группировка сил противника в Митаво-Шавельской операции состояла из Неманской германской армии — 1 -го резервного, 39-го резервного, 1-го кавалерийского корпусов и нескольких групп (всего 7,5 пехотных и 5,5 кавалерийских дивизий) — около 120 тыс. бойцов при 600 орудиях.

У русских — корпуса 5-й армии: 7-й Сибирский, 19, 3 и 37-й армейские, конные /41/ отряды Казнакова и Граббе (всего 7,5 пехотных и 7,5 кавалерийских дивизий) — 107 тыс. человек (из них 10 тыс. невооружённых) при 365 орудиях.

Германцы обладали ощутимым общим превосходством в силах и подавляющим — в артиллерии. Русское превосходство в кавалерии, тем более в условиях Северо-Запада, было малосущественным. Присутствовали проблемы с оснащением войск боеприпасами: указания главнокомандующего Северо-Западным фронтом генерала от инфантерии М.В. Алексеева даже предписывали соответствующие тактические приёмы. Ко всему вышесказанному добавилась значительная протяжённость фронта — до 250 км. В сложившихся условиях главной задачей, стоявшей перед Плеве, было не допустить обвала фронта на северо-западе, прикрывая важнейшее рижское направление.

Сражение происходило 1 июля — 7 августа 1915 года. Немцы атаковали Шавли (центр боевого порядка) 1-м резервным корпусом, на левом фланге была образована ударная группа. Сильное левое крыло (немцы использовали его выдвинутое положение, а также то, что русская 5-я армия за последнее время была значительно ослаблена) должно было пройти Митаву и окружить противника с севера, в то время как ещё одна боевая группа должна была атаковать с юга. На направлении главного удара германцы создали над противостоявшими русскими силами двухкратное превосходство в пехоте и более чем двухкратное — в артиллерии.

Действуя в рамках своей концепции активной обороны, Плеве решил нанести противнику фланговый удар со стороны Шавли силами 19-го корпуса с приданными частями. Но за время подготовки к манёвру обстановка изменилась столь существенно, что Павел Адамович, почти никогда не отменявший свои решения, на этот раз согласился на отмену манёвра. Путём перегруппировки войск он замедлил продвижение обходившего крыла противника. Прежде всего благодаря тому, что командарм совершенно правильно оценил обстановку и усилил свои войска на угрожаемом направлении, первоначальный удар немцев на Митаву был отбит. В результате перегруппировки образовались две сильные группы — на правом фланге армии и в центре. Центральные корпуса 5-й армии стойко оборонялись, под Шавли шли упорные бои. Под Ошмянами 6-я резервная дивизия немцев была отброшена, но нажим с юга вынудил русских прекратить атаки и начать отход. Обозначился обход и северной группой немцев. Под напором превосходящих сил врага правофланговые соединения 5-й армии отходили в восточном направлении. Германцы планировали окружить центральные дивизии русских движением северной и южной клешнёй, замкнув кольцо восточнее Шадова. В условиях начавшейся операции на окружение Плеве вовремя вывел свои войска из намечавшегося котла — соответствующий приказ был им отдан /42/ 8 июля. 7 июля южная группа германцев, действуя в стык между 5-й и 10-й армиями, форсировала Дубиссу, овладела 8 июля Шавли, 12-го — Поневежем и обошла левое крыло 5-й армии. 7 августа немцы заняли Митаву, оккупировав, таким образом, почти всю Курляндию. 5-я армия отступила к Западной Двине на Ригу, Якобштадт и Двинск. Конница благополучно прикрыла отход <— так, участник боёв ротмистр лейб-гвардии кирасирского её величества полка ГА. Гоштовт в записи от 21 июля отмечал: «Штаб 5-й армии приказал конному корпусу генерала Казнакова прикрыть с юго-востока отход пехоты» [5].

В ходе операции русское командование маневрировало силами и средствами, наносило контрудары (Митава, например, не раз переходила из рук в руки, бои за город шли 10 дней), однако перевес немцев решил дело в их пользу. Но территориальные успехи германцев не смогли скрыть главного проигрыша — попытка путём двойного охвата обойти и уничтожить 5-ю армию не удалась. Павел Адамович разгадал замысел противника и смог сделать максимум возможного при сложившейся оперативной обстановке и наличных силах и средствах. Он предпочёл сохранить войска, а не территорию — напрашивается аналогия с действиями командования 3-й армии, да и всего Юго-Западного фронта во время Горлицкого прорыва, когда вместо того, чтобы своевременно отойти, русские войска цеплялись за территорию и несли большие потери под таранными ударами А. фон Макензена. Так, известный военный историк Г.К. Корольков отмечал: «В этом решении Плеве идёт против требований Ставки — удерживать каждый аршин земли до последней крайности (это привело ко многим излишним потерям без всякой пользы для дела) и этим показывает правильное понимание манёвра. Для него разрыв фронта менее страшен, чем напрасная потеря живой силы, он видел, что всякий разрыв может быть исправлен соответствующим манёвром» [6]. Командарм решил вести активную оборону: «Недостаток сил и средств не позволял Плеве принять наступательный план и вырвать из рук противника инициативу, ему приходилось ограничиваться обороной. Однако он не мог отказаться от активности и решил на удар противника отвечать ударом. Такой контр-манёвр является не только противодействием воле противника, но выражает стремление оказать на неё давление и заставить его отказаться от удара» [7].

Митаво-Шавельская операция продолжалась более месяца, немцам удалось захватить обширную территорию и оттеснить 5-ю армию русских к Западной Двине. Обе стороны понесли большие потери, но, несмотря на превосходство во всех отношениях, противник не смог достичь своей основной цели — разгрома 5-й русской армии. Отличительной особенностью операции было то, что она протекала в условиях борьбы на широком фронте (армия — 250 км, корпус — 50 км, дивизия — от 20 до 25 км [8]). Вместе с тем германцы в Прибалтике приобрели район для развёртывания перспективных операций стратегического масштаба.

Действия 5-й армии в Прибалтике были тесно связаны с операциями других армий на северо-западном направлении. Русское командование планировало, сосредоточив у Вильно — Ковно ударный кулак, провести контрнаступление во фланг наступающим германцам. Немцы опередили, и 26 июля 10-я армия генерал-полковника Эйхгорна перешла в наступление. Главный удар противник наносил 40-м резервным /43/ и 21-м армейским корпусами на участке 34-го русского армейского корпуса у Ковен-ской крепости. Штурм непосредственно укреплений осуществлялся с 28 июля. Первый натиск отбили. Но в результате прежде всего недостаточного взаимодействия крепости с полевыми войсками 3 августа линия фортов была прорвана. Ситуация усугубилась позорным поведением бежавшего коменданта крепости. Потеря управления привела к неэффективности разрозненных русских контратак. 5 августа г. Ковно был оставлен. Удары 8-й и 10-й армий немцев дополнили атаки других сил — 9-й армии и армейской группы генерала пехоты Войрша. В итоге, 9 августа, сдав Осовец, русские ушли с линии Бобра.

Эти события на фронте других армий Северо-Западного фронта повлияли и на обстановку на фронте 5-й армии. С момента падения крепости Ковно 22 августа и форсирования немцами р. Неман пути на Вильно и Двинск оказались открытыми. Германское командование намечало главный удар в направлении севернее Вильно, стремясь окружить русские войска, находившиеся в районе Вильно. 10-я германская армия должна была наступать: левым флангом (11-й резервный корпус) — на Вильно, центром (21-й корпус) — форсировать р. Неман и правым флангом (группа резервных ландверных дивизий) — на Гродно, севернее 10-й германской армии — конная группа. Этому содействовали Неманская армия слева и 8-я армия справа.

Непосредственно перед фронтом 5-й русской армии Плеве стояла армейская группа Лауэнштейна (из состава Неманской армии) из 4 пехотных и 2 кавалерийских дивизий с задачей наступать в направлении Двинска, нанося главный удар правым флангом. 5-я армия прикрывала двинское направление 19-м и 3-м армейскими корпусами. На правом фланге армии располагался конный отряд Граббе (две кавалерийские дивизии с полком пехоты), а на левом фланге — такой же конный отряд Казнакова, между ними по железной дороге Поневеж — Двинск располагались 19-й и 3-й армейские корпуса. Всего в армии было 5 пехотных и 5 кавалерийских дивизий, но сильно ослабленных предыдущими боями (всего 39 682 штыка и 13 622 сабли).

27 августа германские войска перешли в наступление. Главный удар наносился в стык между 5-й армией Северного фронта и 10-й армией Западного фронта** (причём немцы на этом участке создали ударный кулак из 10-й пехотной и 4-й кавалерийской дивизий). Нахождение на стыке лишь русской конной завесы значительно облегчало немцам задачу 28 августа 10-я германская армия прорвала фронт у Новосвенцян — между Вильно и Двинском, чтобы потом всей массой своей кавалерии нанести глубокий удар по тылам армий Западного фронта. Как писал Г.А. Гоштовт, «29 VIII германские /44/ войска весь день сжимали стальными клещами правый фланг 5-й и левый 10-й, отрывая их всё дальше и дальше друг от друга» [9]. Образовался 50-километровый разрыв между левым флангом 5-й и правым флангом 10-й русских армий. 10-я германская армия двинулась на Вильно — Сморгонь, Неманская армия наступала на Двинск с целью отбросить русские войска на Западную Двину и этим обеспечить 10-ю армию с севера. Кавалерия обеих армий под общим командованием фон Гарнье должна была прорваться в промежуток между 5-й и 10-й русскими армиями, прикрытый русской конницей, и ударить в тыл русским армиям с задачей перерезать железные дороги Полоцк — Молодечно и Орша — Минск. 3 сентября пал г. Вильно, и германская конная группа, прорвав русские порядки, вышла в тыл 10-й армии Западного фронта. Ударная группа фон Гарнье (5 кавалерийских дивизий) осуществила Свенцянский прорыв — последнюю манёвренную операцию Великой войны на Русском фронте — в тыл армий Западного фронта. Этот прорыв подвижных соединений немцев ставил своей главной задачей разгром тылов фронта, вывод из строя стратегической Минской железной дороги. Ситуация усугублялась наличием у германцев в ударный группе тяжёлых гаубиц. Впоследствии энергичными действиями русского командования прорыв был локализован и закрыт. Большую роль сыграла деятельность Плеве по смыканию левого фланга 5-й армии с правым флангом 10-й армии. Уже к концу первых суток германского наступления командование 5-й русской армии, «поняв опасность прорыва немцев к линии Свенцяны — Двинск... пытается локализовать эти действия немцев соответствующим применением своей стратегической кавалерии» [10]. Именно конница 5-й армии (части Казнакова) закрыла Свенцянский прорыв.

В ситуации выхода противника на наши коммуникации Плеве отвёл левое крыло армии на р. Северная Двина, где ему удалось в конце августа остановить немецкое наступление. Образовался знаменитый «Двинский фронт». С падением крепости Ковно, где имелись огромные склады с оружием, амуницией и продовольствием, Двинск стал важным стратегическим /45/

** В августе 1915 г. Северо-Западный фронт был разделён на Северный и Западный.

центром русских войск на северном крыле Восточного фронта. Первоначальная обстановка в районе г. Двинска была крайне тяжёлой. Германские части вышли на подступы к городу и пытались взять его с ходу. Малочисленность и усталость войск 5-й армии при растянутом фронте создавали дополнительные проблемы. 6 сентября Плеве докладывал главнокомандующему армиями Северного фронта Н.В. Рузскому: «Доношу Вам, что по занятии войсками Двинского района новых позиций после отхода их вчера 06.09 позиции эти оказываются слишком растянутыми, общая линия, за включением озёр, не менее 50 вёрст, она занята войсками в числе около 35 ООО штыков, не считая 3000 ополченцев. В моём резерве только два батальона Тенгинского полка, усиливаю его батальонами Кабардинского полка, которым, однако, нужно пройти около 35 вёрст...» [11].

По Двинску и его окраинам непрерывно работала немецкая артиллерия. Осуществлялась эвакуация имущества, происходил массовый исход местных жителей, в панике оставлявших жильё и ценности. Обозы и тыловые учреждения 5-й армии размещались за Двинском, город подвергался бомбардировке германских самолётов. Очевидец первого немецкого налёта пишет: «С неба послышались взрывы: Двинск пережил первый воздушный налёт. Самолёт летел на очень большой высоте, делая круги над городом. Бомбы падали на Петербургский вокзал, на крепость... Во время первого налёта немецкий самолёт сбросил бомбу, которая упала как раз в середине базарной площади. Паника и крики, которые последовали за этим, закладывали уши. Вокруг бегали полицейские и санитары с носилками. В результате погибло пять человек, ещё сорок было ранено. Тех, кто упал в обморок от страха, было бесчисленное множество» [12].

Германские аэропланы постоянно появлялись в небе города, причём воздушные удары наносились не только по военным, но и гражданским объектам. Главная задача немецких авиаторов — посеять среди людей панику и лишить войска возможности сопротивляться. Более того, участь города была предрешена и русскими властями — I иллюстрацией этому служит строительство железнодорожной ветки в обход Двинска (соединяла ветки Рижской и Варшавской железных дорог).

В ситуации не только полной эвакуации, но и моральной готовности фактического оставления города спасла положение позиция командующего 5-й армией. Его слова: «Пока я в Двинске, ни шагу назад», решительность и непоколебимость в принятии решений по обороне города явились подтверждением этому. Более того, произошёл перелом и в психологии защитников города и жителей. С прибытием резервов фронта (зачастую вводились в бой прямо с поезда, встречные атаки русских и немцев приводили к рукопашным) положение окончательно стабилизировалось перед усадьбой Меддум.

Постепенно под Двинском создали глубокоэшелонированную оборону, одну из самых мощных на всём Русском фронте. В. Литтауэр/ офицер 1 -го Сумского гусарского полка, с лета 1915 года входившего в состав 5-й армии, так вспоминал о позициях на Двинском фронте, когда в составе кавалерийского подразделения он пришёл сменить отводившуюся на отдых пехоту: «Траншеи, построенные пехотинцами, были глубокими, с большими блиндажами. В траншеях /46/ были установлены артиллерийские орудия. Непосредственно за нами располагалось тридцать два полевых орудия, а дальше — тяжёлая артиллерия. Полевые орудия должны были открыть огонь сразу после телефонного звонка командира нашего полка с просьбой о помощи. Если бы этого оказалось недостаточно, то в ход пошла бы тяжёлая артиллерия. До этого у нас никогда не было столь мощной поддержки» [13].

Последний этап Виленско-го сражения — наступление 10-й германской армии 10— 18 сентября. Немцы были отбиты, причём отступление их носило беспорядочный характер, сопровождалось потерей пленных и военного имущества.

Остановка германского наступления в Курляндии, успехи в действиях 10—18 сентября могут быть смело зачислены в актив командующего 5-й армией Плеве. Так, генерал-квартирмейстер Ставки Ю.Н. Данилов отмечал, что с момента перевода в Прибалтику генерала Плеве со штабом «управление войсками было упорядочено и дальнейшее распространение неприятеля приостановлено» [14]. Причём на повестке дня стоял вопрос о выделении армии Плеве из состава фронта с подчинением непосредственно Верховному главнокомандующему [15], исходя как из важности направления, так и личности командарма. Решение не было принято, так как образование этого объединения могло идти лишь за счёт Западного фронта в связи с эвакуацией Польши, а операцию по эвакуации осуществлял генерал от инфантерии М.В.Алексеев, и главковерх великий князь Николай Николаевич своим вмешательством «опасался стеснить свободу его действий». И это при том, что русское верховное командование видело огромное оперативное значение Риго-Шавельского района, который «приобретает первенствующее значение при данных условиях обстановки...» [16].

Относительно боёв под Двинском официальная точка зрения русского командования была следующей: «Весь сентябрь прошёл под Двинском почти в непрерывных боях. Дравшимся здесь нашим войскам при помощи удачного маневрирования удалось отстоять Двинские позиции, несмотря на сосредоточение перед ними больших сил германцев, получивших задачу взять город во что бы то ни стало... В неоднократных в течение ноября и декабря боевых столкновениях на Двинских позициях немцам ни разу не удалось добиться существенного успеха» [17]. Германцы оценивали действия командования русской 5-й армии как «искусные и активные». Так, Э. Людендорф [18] в самом начале Митаво-Шавельской операции отмечал удар русских на Ошмяны, вынудивший отступить 6-ю резервную дивизию. Однако русские не смогли использовать этот успех вследствие угрозы их правому флангу. Вспоминал Э. Людендорф и долгие и ожесточённые бои за предмостные укрепления Двинска и Якобштадта. М. Гофман также писал об «энергичной обороне» русских в Митаво-Шавельской операции [19]. Генерал-полковник Э. фон Фалькенгайн указывал, что «после достигнутого в начале июня успеха у Россией на реке Дубиссе... рассчитывали на большее» [20]. Германский главнокомандующий оценил эффект удержанного русскими Двинска на фоне Виленской операции: сочтено «необходимым усилить левое крыло 10-й армии, с одной стороны, для того, чтобы придать более размаха предполагаемому удару этого крыла в юго-западном направлении, и с другой — чтобы располагать более сильными резервами на случай неприятельского перехода в контрнаступление со стороны Двинска» [21]. Важен был, по словам Э. фон Фалькенгайна, и сковывающий эффект Двинской позиции: «снятие дальнейших сил в настоящее время невозможно. Даже по отбитии атаки оно может последовать лишь тогда, когда по взятии Сморгони и предмостного укрепления у Двинска достигнуто будет сокращение фронта» [22].

Отечественные военные историки также воздали должное деятельности Павла Адамовича в Прибалтике. /47/ Так, академик И.И. Ростунов отмечал применительно к Митаво-Шавельской операции: «Плеве, весьма здраво оценив обстановку, разгадал этот замысел (манёвр двойного охвата немцев. — А.О.)-Он отдал приказ о немедленном отходе, чтобы вывести войска из-под ударов врага» [23]. Далее историк подчёркивал, что русское командование, «находясь в невыгодных условиях, сумело противопоставить врагу способ борьбы, приведший к срыву его намерений. Только генерал Плеве, которого Ставка считала одним из лучших командующих армиями, в Риго-Шавельской операции проявил удивительную настойчивость и требовательность» [24]. Г.К. Корольков, говоря об отходе 5-й армии в июле—августе 1915 года, отмечал, что это «показывает гражданское мужество Плеве, так как мало было генералов, способных принять решение, идущее вразрез с требованиями Ставки "ни шагу назад"» [25]. Обращает на себя внимание быстрота, с которой Плеве оценивал обстановку и принимал решения, что особо значимо при парировании ударов противника. Так, для того чтобы проанализировать донесения подчинённых, прийти к верному заключению о главном ударе немцев в первый день сражения 1 июля и принять адекватные меры, ему понадобилось всего три часа. Это «вполне выявляет его умение руководить боем», отмечал Г.К. Корольков, и «такая быстрая ориентировка в изменениях обстановки могла быть достигнута только при хорошо поставленной службе донесений и связи» [26].

Войска 5-й армии, отходя с рубежа на рубеж, переходили на отдельных участках в короткие, но энергичные (в стиле Плеве) контратаки. Командарм сохранил свои силы и вывел их из-под фланговых ударов превосходящего врага. Во время Митаво-Шавельской операции вся деятельность Плеве отличалась спокойствием и своевременной распорядительностью при правильном понимании обстановки. Во всём было видно стремление противодействовать воле противника и сломить её, не подчиняться ей.

Следует также отметить, что на последней стадии Виленской операции, после того как Плеве вынудил противника к отступлению, вновь принявший командование фронтом генерал от инфантерии Н.В. Рузский не дал возможности Павлу Адамовичу организовать преследование отступавшего противника, свернув контрнаступление.

Но особенно впечатляют стойкость и решительность генерала при сохранении Двинска и Двинского плацдарма — как истинный военачальник он старался руководствоваться стратегическими соображениями и работать на перспективу (плацдарм под Двинском как раз и сохранялся в расчёте на будущее наступление). Получив разрешение руководства оставить плацдарм, почти не имея резервов, он удержался. В тактическом плане заметно умение командарма оперировать на флангах противника — так, сохранить плацдарм на левом берегу реки у Двинска Плеве смог, действуя на флангах Неманской и 10-й германской армий.

Павел Адамович оказался и неплохим психологом. Прослужив долгое время в строе и отлично зная солдатскую массу, он прилагал все силы для поднятия боевого духа во вверенных ему войсках на Двинском фронте, особенно в кризисные моменты. Это цель преследовали речи Плеве перед прибывавшими в Двинск резервами, проведение парада, использование военной музыки и т.д. [27].

Не пустив германцев в Двинск, Плеве во многом предотвратил возможное неблагоприятное развитие оперативной обстановки на русском театре военных действий, заложив фундамент для последующих операций. Двинский фронт в конфигурации, созданной Плеве, продержался 2,5 года — до начала 1918-го.

ПРИМЕЧАНИЯ
1. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 400 Оп. 12. Д. 24237. Л. 3.
2. Людендорф Э. Мои воспоминай ия о войне 1914—1918 гг. / Пер с нем. М.: Госиздат, 1924. Т. 1.С. 116.
3. Зайончковский A.M. Первая мировая война. СПб., 2002. С. 414.
4. Гофман М. Война упущенных возможностей. М.;Л., 1925. С. 86.
5. Гоштовт Г.А. Кирасиры Его Величества в Великую войну 1915 г. Париж, 1942-С. 127.
6. Корольков Г.К. Сражение под Шавли. М.; Л.: Госвоениздат, 1926. С. 45.
7. Там же. С. 15.
8. Ростунов И.И. Русский фронт Первой мировой войны. М., 1976. С. 262.
9. Тоштовт ГЛ. Указ. соч. С. 163.
10. Евсеев Н. Свенцянский прорыв 1915г. М., 1936. С. 46.
11. Тамже. С 130,131.
12. Родина. 1993. № 8-9. С. 111.
13 Лшптауэр В. Русские гусары. Мемуары офицера императорской кавалерии 1911-1920. М., 2006. С 208,209.
14 Данилов Ю.И. Великий князь Николай Николаевич. М., 2006. С. 264.
15 Там же. С 264.
16 Там же. С. 265.
17 Великая война 1915 год. Очерк главнейших операций Русского Западного фронта. Пг., 1916. С. 41,42.
18. Людендорф Э. Указ. соч. С. 133.
19. Гофман М. Указ. соч. С. 94.
20. Фалькенгайн Э. Верховное командование 1914—1916 в его важнейших решениях. М., 1923. С. 109.
21. Там же. С 131.
22. Там же. С. 135.
23. Ростунов И.И. Указ. соч. С. 262.
24. Там же.
25. Корольков Г.К. Указ. соч. С. 53.
26. Там же. С. 44.
27. Литтауэр В. Указ. соч. С. 207.

А.В. ОЛЕЙНИКОВ

Военно-исторический журнал. №4. 2009. С.40-48.

Tags: Латвия, Первая мировая, Российская Империя, историческая справочная
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments