maksim_kot (maksim_kot) wrote,
maksim_kot
maksim_kot

ПРИБАЛТИЙСКИЙ УЗЕЛ. 1939–1940 ГГ. часть2.

* * *

Между тем для СССР война фактически началась летом 1938 г. На Дальнем Востоке он был втянут в многочисленные приграничные бои с Японией. Сошлемся на оценку этих событий видным американским правительственным экспертом по советско-американским отношениям, отвечавшим в 90-х годах прошлого века за «советское направление» в Совете национальной безопасности США, бывшим главой отдела морских операций группы стратегических исследований, дипломатом и разведчиком Маршаллом Брементом. В своей статье «Халхин-Гол», опубликованной (1994) в авторитетном американском журнале «Ежеквартальник военной истории», он писал: «Командующий японской Квантунской армией публично заявил в октябре 1937 г., что Советская Россия должна быть разгромлена его войсками для того, чтобы уничтожить коммунистическое влияние в Китае. Летом 1938 г. японцы развязали большое столкновение на озере Хасан, в семидесяти милях от Владивостока… К весне 1939 г. в Токио почувствовали, что реальная возможность германской агрессии против Советского Союза, а также внутреннее ослабление Красной Армии в результате "чисток" подрывают способности Сталина к развертыванию больших сил на Дальнем Востоке. Японцы поставили своей целью добиться от Советов политических и территориальных уступок. Квантунская армия, жаждущая реванша за поражение на озере Хасан, внезапно нанесла удар на реке Халхин-Гол 28 мая 1939 г. ... Большой разгром советских войск мог бы создать смертельную угрозу позициям Советского Союза на Дальнем Востоке и в конечном счете развязал бы Японии руки для продолжения агрессии в этом районе» (Brement M. Khalkhin-Gol // Quarterly Journal of Military History. Spring 1994. Vol.6. 3.P.81–84.). Другими словами, конфликт, развязанный Японией, мог стать прелюдией к полномасштабной войне.

Автоматически, с железной логикой поражение Красной Армии на Халхин-Голе повлекло бы самые неблагоприятные (если не катастрофические) последствия для безопасности Советского Союза в главной военноопасной зоне предвоенного кризиса в Европе. Маршалл Бремент не случайно, хорошо чувствуя драматизм ситуации, в которой оказалось советское руководство, начинает свою статью о сражении на Халхин-Голе сценой ожидания Сталиным завершения переговоров между Молотовым и Риббентропом о заключении Пакта о ненападении. Его подписание произошло 23 августа 1939 г., через три дня после начала контрнаступления Г.К.Жукова на Халхин-Голе, когда было далеко еще не ясно, чем закончатся бои. В Москве могли ожидать всего чего угодно, но, к счастью, как замечает Бремент, для Советского Союза победа Г.К.Жукова означала, что «Красной Армии предстоит в будущем воевать только на одном фронте, против нацистов» (Ibid. P.88.). Ни о какой превентивной, наступательной операции на Западе со стороны СССР не могло быть и речи (японцы в любой момент могли пересмотреть свое решение о приостановке боевых действий на советско-маньчжурской границе) (См.: Позняков В.В. Разведывательные службы СССР, Великобритании и США: оценки международной ситуации и перспектив ее развития (август 1939 – июнь 1941 гг.) // Международный кризис 1939–1941 гг. С.332, 334.). Заключенное 24 июля 1939 г. Соглашение между Англией и Японией, фактически означавшее признание японских захватов в Китае (соглашение Арита–Крейги), отсутствие надежных союзников создавали для СССР самый неблагоприятный фон. Любой его неосторожный шаг мог спровоцировать Германию на ответные меры дипломатического или военного характера. Например, достижение соглашения с Западом по типу мюнхенского. Первыми, кто назвал положение Советского Союза трудноразрешимым (или безнадежным), в особенности из-за неприкрытого коридора предполагаемого вторжения вермахта в СССР через территорию Прибалтики и Финляндии, были американские дипломаты.

Заявив еще в 1938 г. об абсолютном нейтралитете, а в 1939 г. отвергнув гарантии своей безопасности, как со стороны Англии, Франции так и СССР (Зунда А. Страны Балтии и Соединенное Королевство в начале Второй мировой войны (1939–1941 гг.) // Международный кризис 1939–1941 гг. С.440.), страны Балтии не могли вопреки ожиданиям рассчитывать на то, чтобы сохранить свою независимость в случае ухудшения советско-германских отношений. Таков был лейтмотив дипломатической переписки представителей США в странах Балтии с Вашингтоном. Либо Германия, как писал в своем сообщении в государственный департамент США 3 октября 1939 г. Вайли, «начнет пробиваться на восток», либо будет применена «советская превентивная тактика в Польше» (Foreign Relations of the United States. Diplomatic Papers (далее – FRUS). The Soviet Union 1933–1939. Washington, 1952. P.949–952.). На войне как на войне. Один из уроков советско-японской «пробы оружия» – необходимость накопления сил на наиболее опасных направлениях и воспрепятствования созданию во всех отношениях удобного плацдарма для «возможного агрессора», в данном случае «в лице рейха». Этот урок был усвоен Москвой по крайней мере в теории и не оставлен без внимания американскими дипломатами в Европе, в своем домашнем анализе просчитывавшими ходы всех участников этой запутанной партии с множеством ложных маневров и ловушек под маркой «вечной дружбы».

Повторим еще раз, что Вайли ни в коем случае не был сторонником большевизма и был изначально против привлечения СССР, как он выражался, во «фронт мира», т.е. в коалицию антинацистских сил. В этом он держал сторону Чемберлена и политического руководства прибалтийских стран. Однако тут же мысль его постоянно натыкалась на неразрешимую проблему – изоляция СССР от Прибалтики означала одновременно быстрое увеличение влияния нацистской Германии: природа не терпит вакуума. «Большим злом в развитии всего балтийского региона, – писал Вайли Гендерсону 29 июля 1939 г., – является успех пропаганды "стран оси" по части убеждения латвийской и литовской знати (notables), как гражданской, так и военной, в неодолимом превосходстве Германии и Италии. Германская и итальянская пропаганда, особенно радиопропаганда, действуют очень активно, и фактически ей ничего не противопоставляется. Во всяком случае, если Германия в войне не потерпит поражения, то у Советского Союза нет особых надежд когда-либо стать доминирующей силой в этой части Европы. Влияние Германии и ее военная мощь являются слишком значительными на Балтике» (LC. Box 2. John C.Wiley to Henderson. July 29, 1939.).

Слова о «большом зле» не случайно сорвались с кончика пера Вайли. Методическое, заранее спланированное продвижение нацистского влияния (в различных формах) вызывало большую озабоченность американских дипломатов, с конца 1938 г. понимавших, что этот процесс после Мюнхена ведет к дальнейшему нарушению равновесия в Европе, ее последовательной нацификации. Нацизм устремлялся на Восток, и хотя это обстоятельство приносило определенное успокоение, но в то же время оно не снимало тревоги за общее усиление Германии путем поглощения или превращения малых стран и целых регионов в послушных сателлитов третьего рейха. Эти мысли проходили красной нитью в посланиях американских дипломатов. Вайли географически находился еще не на самой «передовой линии». Его коллеги в столице Литвы Каунасе лучше ощущали «порывы ветра» с Запада.

27 января 1939 г., предсказывая в скором времени присоединение к Германии Мемеля (Клайпеды), посланник США в Каунасе О.Норем писал Гендерсону: «Развитие идет так, как ожидалось. Немцы в Мемеле (речь идет о немецком населении Клайпеды. – В.М.) очень тщательно выбирают слова и время действий. Они требуют то одного, то другого, но таким тоном, что получают все это. Если необходимо, они игнорируют центральное правительство Литвы… Вы спрашивали о Виленском коридоре (речь шла о возможном проходе немецких войск к границам СССР через территорию Виленского края, входившего тогда в состав Польши. – В.М.). Я не помню, ответил ли я Вам на этот запрос

или нет, но я сомневаюсь, что немцы предпримут здесь какие-либо действия. Местность здесь заброшенная и может быть использована только с активной помощью поляков (в Вашингтоне считали такой вариант возможным. – В.М.). Германские военные предпочтут более удобный маршрут в юго-восточном направлении через Чехословакию в Румынию. Болгария сохранит с Германией дружественные отношения, а Румыния капитулирует. Украина в конечном счете станет, возможно, независимой республикой (германское влияние, конечно, здесь будет ощущаться). Ну, вот Вы познакомились с моим прогнозом. Я понимаю, что это очень опасное занятие, вот почему я делюсь им только с Вами и рассчитываю на сохранение доверительности» (Ibid. Box 13. O.Norem to Henderson. January 27, 1939.).

Мы видим из этого письма Норема, какой маршрут агрессии прочертило его воображение, но отправной точкой в его рассуждениях была ситуация в Прибалтике. Американский дипломат полагал, что именно здесь Гитлер сделает следующий ход в партии, разыгрываемой им на европейской шахматной доске. Мемель наряду с данцигским коридором чаще всего мелькал в перечне нацистских требований о «восстановлении справедливости» в отношении восточных границ Германии. По достижении этих промежуточных целей и используя нейтралитет «стран к Западу от нее» (Ibid. O.Norem to Henderson. December 22, 1938.), гитлеровская Германия, по мнению Норема, обратится уже непосредственно к осуществлению плана расширения «жизненного пространства» за счет, прежде всего, Советской Украины. Таким образом, судьба стран Прибалтики благодаря алгоритму, заданному в Берлине, и вопреки их энергичным усилиям остаться в стороне даже ценой отказа от гарантий безопасности оказалась увязана в один тугой узел с судьбой других восточноевропейских стран, включая в первую очередь Советский Союз. Сценарий был един, весь вопрос состоял в сроках его осуществления. Констатация этого казалась всем американским дипломатам необходимым делом, так как вытекала из реальности, из логики развития агрессии.

Давление Гитлера на прибалтийские страны, по мнению экспертов государственного департамента, последовательно и систематически усиливалось и приносило осязаемые результаты. Главным своим достижением в этом смысле дипломатия третьего рейха как будто могла считать то, что ей удалось ослабить единство этих стран и тем самым устранить опасность натолкнуться на блоковую политику. Многое было сделано для подрыва внутреннего сопротивления нацистскому влиянию. В Вашингтоне чувствовали, что стрелка барометра упрямо продвигается к отметке «буря» в условиях бездействия спасательных служб. Письмо Гендерсона временному поверенному в делах США в Латвии Э.Паркеру от 3 февраля 1939 г. передает неспособность госдепартамента определить приемлемую программу контрмер, как дипломатических, так и моральных. «Мы ощущаем здесь, – говорилось в нем, – что Восточная Европа весной этого года может оказаться в центре мировых событий… нам представляется, что Германия успешно добивается своей цели, вбивая клин между Литвой и Латвией, и, повидимому, через год и в помине не будет такого понятия, как Балтийская Антанта» (Ibid. Henderson to Earl L.Parker. February 3, 1939.). Гендерсон имел в виду разговоры о создании военно-политического блока стран Балтии.

Захват Германией Чехословакии, а вслед за тем Мемельской области в марте 1939 г. продемонстрировал еще раз всю незащищенность прибалтийских стран. Вот почему последующее развитие событий (провал англо-франко-советских переговоров в Москве и заключение 23 августа советско-германского договора о ненападении) виделось в госдепартаменте в плоскости дилеммы. Либо в Прибалтике быстро будет установлен германский контроль, либо на пути германского продвижения возникнет препятствие в виде советского военного присутствия с неохотного согласия (или без него) правительств прибалтийских стран. Третьего было не дано. О нем никто и не думал. Просачивание сведений о секретном протоколе к советско-германскому пакту, определившему «зону интересов» Советского Союза с включением в нее Прибалтики, не вызвало, естественно, восторга, но в целом рассматривалось как логичный результат развития событий и даже как проявление желанной конфронтационности двух стран с неизбежным исходом – попыткой решить ее силой.

Tags: Прибалтика 1938-1941
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments