maksim_kot (maksim_kot) wrote,
maksim_kot
maksim_kot

Categories:

Эрик Жагарс: "В латышских школах все же витал дух национализма".

"В латышских школах все же витал дух национализма": выпускник 1953 года Эрик Жагарс о послевоенной Риге

Жагарсна фото: Эрик Жагарс, выпускник 1953 года.

Вскоре в школах прозвенит последний звонок. Среди немногих русских, сохранившихся в центре Риги, и знаменитая 22–я — на Бруниниеку. Известный историк Эрик Жагарс заканчивал ее в 1953–м, в год смерти Иосифа Сталина. Он рассказывает и о школе, и о Риге далеких лет…

В первый класс Эрик Жагарс пошел в Москве — в 1943–м. Родители уехали в Россию из Латвии в 1920–е — верили в коммунистические идеалы. В годы «больших чисток» отца — преподавателя Народного университета — упекли в лагерь. А сразу после освобождения Риги от фашистов Эрик с мамой возвратился назад — ее пригласили в наркомат сельского хозяйства.

…Уже в октябре 1944–го по городу ходили трамваи — типа нынешнего ретро. Номеров не было — маршруты узнавали по цвету кружочков над кабиной вагоновожатого. Зеленые, красные, белые…

За порядком в домах следили дворники, которые на ночь запирали парадные. Хочешь к кому–то попасть — вначале свяжись с дворником. Поэтому неожиданных ночных визитеров в домах в неспокойное время не было.

Продукты выдавали по карточкам. Без них можно было отовариться на рынках и в Центральном универмаге. Последний еще с довоенных времен считался эксклюзивным торговым местом — он тогда назвался Армейским экономическим магазином.


[Spoiler (click to open)]

Жагарс2

1946 год, 4–й класс 77–й школы.


— При немцах простым смертным вход туда был запрещен — только истинным арийцам и притом элите — офицерам, высшим чиновникам. Точно так же с поездами: были вагоны только для немцев. Вот вам их истинное отношение к латышам, — говорит Эрик Адольфович.

Большинство послевоенных школ Риги были семилетними. Средние в центре можно было сосчитать по пальцам. Мальчики и девочки учились раздельно: 10–я и 22–я были мужскими, 15–я и 17–я — женскими. Латышских средних было больше, но родные Эрика — мама и тетя, которая активно занималась его воспитанием, — решили, что он пойдет в русскую.

— В латышских все же витал дух национализма, — говорит Жагарс. — Иногда органы находили там антисоветские листовки, начиналось сличение почерков. А мне хоть и привили интернационализм еще с пеленок, все же близкие не хотели, чтобы ребенок столкнулся с другой реальностью, да еще в повседневной жизни…

В 22–ю среднюю собеседник пошел не сразу — 1946–й учебный год встретил в семилетке на Акас. Тогда она называлась 77–й, а спустя два года стала 23–й — хорошо известной многим поколениям рижан.

Первое, что поразило Эрика, — бетонные дзоты на первом этаже школы. Свидетельство того, как немцы готовились к обороне Риги. Преподавателями тоже были люди, знающие о войне не по рассказам. Классная руководительница Нина Дмитриевна Гончарова, впоследствии ставшая директором, прошла через Саласпилсский концлагерь, была в партизанском отряде.

После окончания семилетки вопрос, где продолжить учебу, не стоял: в 22–й средней. Школа было большой: старших классов — по пять, в каждом — по 30 человек. Жагарс, например, учился в 8 «д». Сегодня в наших «деоккупированных» школах подобное и не снится!

В классе царил интернационал: русские, латыши, евреи. Правда, из тех, кто носил латышские фамилии, только Жагарс знал латышский. Одноклассники пользовались этим и часто обращались к нему за помощью. А преподавали латышский спустя рукава. Как, впрочем, и иностранные языки — немецкий, английский.

— Английский изучали по газете английских коммунистов — Daily Worker. А она была совсем не для этого: больше половины публикаций — заметки с мест о делах коммунистов в Восточной Европе, — продолжает свидетель далеких лет.

В отличие от первой школы здесь ребята гордились учебным заведением.

— Спасибо директору — Герману Ивановичу Гриценко, — продолжает ветеран 22–й. — Сам он школу часто называл гвардейской, а нас — гвардейцами. Кто–то ухмыльнется: мол, солдафонские штучки. Но время было другое: только закончилась война…

Не случайно большинство одноклассников Эрика поступили в военные училища.

— Не все были из семей военных, — продолжает собеседник. — Просто учиться в военном училище тогда считалось престижным. А в Риге высших военных заведений хватало. На нынешнем бульваре Аспазияс и улице Кр. Барона (где сейчас экономический факультет ЛУ) — высшее военно–морское училище подводного плавания, готовившее подводников, на Грециниеку, 34, — у Даугавы — артиллерийское училище береговой обороны, было военное училище и на Кр. Барона, 99, и на Смилшу…

Особо напирали мальчишки на точные науки — математику, химию, физику. Физика Алексея Павловича Гаврилова между собой называли «наш Алеша»: уважали.
Были и те, кто после окончания выбрал медицинский институт — хирургическое отделение. Там было засилье девчонок, и у ребят было преимущество: брали не обязательно отличников и хорошистов.

Жагарс 3
Эрик Жагарс на педагогической практике в 24–й средней школе, 1957 год.


Как и во все времена, мальчишки любили физкультуру. В 22–й каждое утро начиналось с гимнастики. Директор собирал всех во дворе и 20 минут давал встряску: в здоровом теле — здоровый дух! Память у него было феноменальная: почти каждого из более чем 600 учеников знал по имени.

Плавать ездили на взморье или в открытый бассейн, который находился на Кипсале — в районе нынешнего Вантового моста. Бассейн был платный — 50 метров, дорожки. Были и вышки — трех–, пятиметровые.

На каток шли на «Динамо», кататься на лыжах — в Шмерли. В особом почете был футбол. Сами играли, ходили смотреть матчи на стадион «Динамо». Хотя местная футбольная команда была не ахти, и мальчишки болели за московские — «Спартак», «Динамо».

— По количеству болельщиков класс делился примерно поровну. Однажды полкласса пришла обритая наголо. Выяснилось, что болельщики двух команд заключили пари: если одна проиграет, вторая стрижется под ноль, — смеется Жагарс.

Бывали танцы — под пластинки. Раз в месяц к ним на Сарканармияс, 10, приходили девчонки из женских школ, ходили туда и они. Бегали в кино. В основном на иностранные ленты. Не увидеть «Тарзана» считалась позором…

Когда умер Сталин, Жагарс заканчивал 10–й класс. Был ли траур?

— Бюст вождя всех народов, который стоял на выходе из Кировского парка — ближе к нынешней Тербатас, у цветочных павильонов, утопал в цветах и венках, и какие–то девчонки потребовали, чтобы мы сняли шапки. Но люди на улицах не плакали. Даже когда по репродуктору, который висел на углу Ленина и Кирова, транслировали похороны…

Кстати, в Риге так и не было памятника вождю всех народов, а бюст в Кировском парке значительно уступал бюсту Сергея КИРОВА. Впрочем, по словам Жагарса, памятники стояли на предприятиях — ВЭФе, «Саркана звайгзне». А большой — в Булдури, около станции. Был и Сталинский район — нынешний Зиемельский, хотя Молотовский (нынешний Гризинькалнс) продержался на карте Риги значительно дольше.

…Восемь лет назад Эрик Адольфович собрал у себя дома бывших одноклассников — восемь человек. Кто из них в здравии сегодня, он не в курсе.
Ну а жизнь послевоенной школы, открытой в 1946–м, продолжается. Той самой, которую оканчивали Михаил Таль и Борис Пуго, Михаил Барышников и Александр Каверзнев, Петр Вайль и Лариса Мондрус… Только нет уже двора, в котором Герман Иванович Гриценко когда–то собирал ребят на гимнастику: там сейчас автостоянка…

Илья ДИМЕНШТЕЙН.
Май 18, 2016 Еженедельник «Вести»

http://www.ves.lv/v-latyshskih-shkolah-vse-zhe-vital-duh-natsionalizma-vypusknik-1953-goda-erik-zhagars-o-poslevoennoj-rige/


Tags: Латвия, СССР, Сделано в СССР, историческая справочная, образование
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments