maksim_kot (maksim_kot) wrote,
maksim_kot
maksim_kot

Categories:

Райта Карните: Если я скажу, что думаю о Домбровскисе, меня посадят в тюрьму

2 апреля 2012
(«Деловые Вести» № 13)
Источник: Сергей Павлов
http://www.ves.lv/article/210693

Райта Карните — профессор, экс–глава Института экономики — ушла оттуда несколько лет назад. А уйти от экономики — не получилось. Работает в своей фирме, занимается исследованиями, следит за развитием событий на глобальных рынках — ну и вполглаза за Латвией. Смеется, когда премьера Домбровскиса за рубежом называют отличником. Говорит, бюджетная дисциплина — это хорошо, но людей все же стоило пожалеть. Возмущается, читая очередные планы стратегического развития Латвии. Считает, что новые кризисы не придут к нам в том же виде, что и прежние, поэтому готовиться к ним сложно. Но можно. Как — об этом в интервью "ДВ".



Своя компания — это очень приятно

— Уже несколько лет, как вы ушли из Института экономики. Чем сейчас занимаетесь?

— По сути, тем же самым. У меня своя компания, делаю любую исследовательскую работу. Например, продолжаю один проект, который был начат еще в институте, — это европейский заказ, о вопросах рабочей дисциплины, законодательства, социального диалога. Второй проект — исследования для профсоюзов по важным экономическим вопросам. Кроме того, есть разные другие исследования, экспертизы европейских директив и т. д.

— В общем, в вашей жизни ничего не изменилось, только зарабатываете теперь лучше…

— Да, моя жизнь и рабочая практика не изменились. Разве что сегодня я уже не отвечаю за других людей — работаю сама на себя. Это очень приятно — строить свою компанию, да еще в такой трудной отрасли, как исследования. Конечно, не все получается так, как хотелось бы — не все исследования связаны с экономикой. Но за происходящим в экономике, особенно за глобальными процессами, я слежу внимательно.

Лучшие заводы — как свежие яйца: их надо беречь

— Недавно вы сказали, что правительство настроено слишком оптимистично насчет перспектив роста латвийской экономики и что нас ожидает "много плохих новостей". Почему так думаете?

— Это связано с глобальной ситуацией. Латвия очень зависит от внешнего мира. Мы строили наше посткризисное развитие на росте экспорта, а для экспорта нужны рынки. Сейчас наши главные рынки — западные страны. А там снова чувствуется приближение кризиса. Да, в данный момент у нас несколько оптимистичный период, потому что Европа, как и США, до этого начала вливать в экономику деньги. Но если эти деньги не используются, как следует — не вкладываются в новые проекты, в производство, — это дает ощущение роста только на какой–то короткий момент. И тогда первоначальный эффект не умножается через какое–то время, и вскоре проблемы в экономиках повторяются. Если так случится, то наши экспортные рынки пострадают — и Латвия тоже.

Конечно, нам нужно использовать этот положительный момент, который наблюдался в мире до последнего времени. При этом не упускать из виду, что сейчас мировые показатели роста снова замедляются и могут пойти вниз. Нужно использовать момент — увеличить самостоятельность экономики, открыть новые рынки, развернуть внешнюю деятельность на другие страны. И кроме того, создать хорошую структуру экономики, более производящую.

— На этот год в Латвии планируется рост ВВП в пределах 2–3,5%. Вам этот прогноз кажется реалистичным?

— Для такой экономики, как латвийская, рост на 2–3% — это, по сути, ничего. При таких спадах и минусах, которые были в кризисные годы, эти несколько процентов означают, что развитие остановилось. Это для Германии 2% много. Для нас это стагнация. Но, конечно, это лучше, чем ноль или минус.
Что касается прогнозов — все возможно. Латвийская экономика такая маленькая, что каждый новый большой проект серьезно влияет. И если удастся каким–то образом привлечь сюда большой проект, цифры могут улучшиться.

— В начале года многие экономисты говорили, что из–за наступления мировой рецессии у нас может быть и нулевой рост, и минус…

— Это логично, если мировой фон будет негативным. Это первое. И второе: очень важно, из чего состоит наш рост. Насколько видно по статистике — хотя, с ней у нас сейчас сложно, — это не совсем производство, а торговля, субпроизводство, перепродажа. Это не стабильная экономика. Стабильность будет, когда здесь будут открываться предприятия, которые станут самостоятельно производить какой–то конечный продукт. А какие–то мелкие нишевые заказы для других производств внутри производственных цепочек — это не та стабильность, которую хотелось бы.

— То есть рост производства в наших главных экспортных локомотивах — дерево— и металлообработке — вас не убедил?

— Конечно, любые плюсы — это хорошо. Но всегда нужно стремиться к более качественной модели производства. Пока же в металлообработке структура очень раздробленная, много мелких предприятий, которые получают из–за рубежа заказы на простой промежуточный продукт. Конечно, есть исключения, как Sidrabe, некоторые другие. И правительство должно, ну я не знаю… (подыскивает слова) должно беречь их как свежие яйца — чтобы они сохранились и увеличивались. Потому что это наша ценность. Что касается деревообработки — там работают в основном зарубежные предприниматели. И эта добавочная стоимость, прибыль — не национальное благо, она не принадлежит нашим жителям. Ну кроме зарплат, которые они зарабатывают.

Сказать плохо о премьере — это почти преступление

— Правительство считает, что наш бизнес подготовился к возможной второй волне кризиса в мире лучше, чем перед первой волной. А в Latvijas finieris, например, говорят, что у них есть свой антикризисный "план Б" — за счет более гибкой настройки по продуктам и рынкам.

— Сказать можно всякое, но новые кризисы не повторяются в том же виде, что прежние. И из кризиса 2008 года никто не сумел выйти полностью сухим. Это, к сожалению, такая природа капитализма. Конечно, к кризису можно лучше подготовиться. Но, я уже говорила и буду повторять много раз: в Латвии не было настолько плохое состояние экономики, чтобы мы должны были так глубоко падать.

Если бы не все эти мероприятия, которые нам навязал МВФ и которыми теперь так гордится правительство, наши страдания не были бы такими сильными. Вообще, самые большие последствия от кризиса — именно в тех государствах, где были программы Международного валютного фонда. И это не только мое мнение. Это практика доказала. И больше всего пострадали люди. А то, что сейчас так хвалят нашего премьера…

— То есть когда Домбровскиса называют "отличником" и говорят, что он хорошо справился…

— Но тогда почему те, кто хвалит, сами так же не делают в своих странах?

— Британия и Америка даже при их бюджетных дефицитах могут увеличивать госдолг и финансировать госрасходы, потому что в мире все равно купят их облигации. А латвийские облигации с такими показателями дефицита бюджета никто бы не покупал…

— Тогда посмотрим на Европу: почему той же Греции списали часть долга, а нас принуждают к жесткой фискальной политике? Для себя у них свои критерии, себя они берегут. Посмотрите, какие показатели в Дании — некоторые хуже, чем в Латвии. Но разве мы слышали, чтобы в Дании закрывали школы или больницы ради того, чтобы жить строго по средствам? Если бы все следовали философии жизни по средствам, то все банки следовало бы закрыть. Ведь банковский бизнес как раз живет на том, что у одних людей больше денег, а у других — меньше. И то же самое касается государственного уровня.

— Вы бы премьеру Домбровскису за последние три года какую оценку поставили по 10–бальной шкале?

— (Задумывается.) Ну, низкую.

— Хоть проходной балл?

— Я боюсь, попаду в тюрьму, если я скажу, что думаю на самом деле… (Смеется.) Сейчас сказать что–то плохое о премьере — это почти что значит, что ты государственный преступник. Но у этих действий есть и еще будут тяжелые последствия. Мы еще совсем не вышли из этого кризиса. Если на центральных улицах столицы, на разрушающихся балконах заброшенных домов уже растут деревья, если рушатся дома — и это когда тут уже более 20 лет независимости… Если мы не можем хотя бы столицу привести в порядок, это не свидетельствует о хорошей работе.

Налоги меняют слишком часто

— Каковы, на ваш взгляд, основные ошибки правительства Домбровскиса — что нужно было делать иначе?

— То, что он привел в порядок бюджет — это, конечно, хорошо. Но это нужно было делать не так резко. Например, Великобритания тоже сокращает свои расходы, но они этот процесс растягивают на более долгий период времени. Нужно было доказать партнерам, что мы не можем все резать так быстро. Потому что у нас показатели были еще не такие плохие, чтобы так жестоко обойтись со своим народом.

При этом зарубежные банки, работающие в Латвии, снова зарабатывают хорошую прибыль. Но как это возможно, что народ страдает, а несколько зарубежных банковских структур в Латвии просто раздуваются?

Так что мое мнение: мероприятия Домбровскиса были правильными по сути, но слишком резкими — и это главный упрек. Если бы все это делалось менее резко, мы бы не потеряли столько интеллектуального и человеческого капитала.

— Нам что оставалось — взять у МВФ деньги, а потом не отдавать?

— Сперва давайте вспомним, почему мы заключили договор с МВФ и Еврокомиссией — из–за Parex. И я думаю, что Parex нужно было оставить собственникам. Точно так же, как не нужно было делать этот спектакль с Krajbanka. Если бы Parex остался у прежних акционеров, возможно, не пришлось бы делать такие жестокие урезания за такой короткий срок. А в итоге резко сократилось потребление. Этот хаос, эта тревога, стресс — все это повлияло.

Конечно, период кризиса был труден для всех государств. Но то, что мы решили все это пройти в очень короткий период времени, — это неправильно. И даже сейчас, если посмотреть на то, что нам говорят… Обещают, что сократятся налоги. А с другой стороны, мы чувствуем, что в другом месте деньги для бюджета все равно выбирают из экономики.

— Планы правительства снизить налог на рабочую силу на 9 процентных пунктов в течение 3 лет — вы эту меру как оцениваете?

— Я теперь не очень верю, что в этом пункте про 9% все сказано. Был один хороший комментарий, что положительные известия наше правительство произносит в начале года, а отрицательные — в конце. Законы меняются очень часто. И это большая проблема. За всеми этими налоговыми изменениями даже предприниматели не могут уследить. Можно сколько угодно говорить об улучшении бизнес–среды, но если основные законы будут меняться по нескольку раз в год, кто тут может работать? Так что размер налогов — одно дело, а то, что они постоянно меняются — это проблема.

Фонд реиндустрилизации — очередной проект для кого–то

— Еще одна идея правительства — создать фонд реиндустриализации: продать госдоли Lattelecom/LMT и вложить их в развитие производств…

— Ну а сколько там денег будет для реиндустриализации? Думаю, это просто опять проект для кого–то. Подумайте, ну какая может быть реиндустрилизация на средства от продажи двух предприятий? Пусть даже они оцениваются в сотни миллионов — в нашей истории еще никогда деньги от продажи чего–то, даже во времена массовой приватизации, не смогли повлиять на развитие индустрии. А теперь продажа двух предприятий сможет помочь? Это даже смешно.

Я, конечно, очень хорошо знаю, что зарубежные инвесторы сейчас активно высказываются, что госимущество должно быть приватизировано. Но следующий вопрос: почему? Почему это обязательно делать именно сейчас, когда, как говорит правительство, экономика начинает расти? Лучше тогда придержать такие предприятия для будущего. В той же Франции значительная часть экономики принадлежит государству. И что, Франция хуже Латвии?

— В Скандинавии контроль за многими крупными компаниями остался за государством, при этом 15–20% акций котируются на биржах — для лучшей прозрачности и управления.

— Но, кроме того, там очень хорошая управляемость и на уровне государства. Там есть специальные департаменты, которые эффективно управляют этим имуществом. При этом я не раз слышала, что иностранные инвесторы хотели бы приобрести латвийские порты, железную дорогу. Их это очень интересует. Но есть опыт Эстонии и Великобритании, где проводили приватизацию таких объектов. И там это не привело ни к чему хорошему. Так что я не поддерживаю эту мысль о продаже госпредприятий. Другое дело, что ими нужно хорошо управлять. Но это относится ко всем: ведь и многое приватизированное имущество в Латвии зачастую разорялось.

Не говоря уже о Parex и Krājbanka — что происходит с airBaltic? Тоже ведь компания была частично приватизирована. Конечно, теперь можно сказать, что это Флик был плохой — но куда тогда так долго смотрели представители государства? В общем, с продажей госпредприятий торопиться не нужно.

Ради евро придется выбрать — ВВП или цены

— А к вступлением в еврозону к 2014 году Латвии стремиться нужно или лучше подождать?

— Нужно стремиться. Правда, я пока не знаю, насколько это будет возможно — перейти на евро в 2014 году. Это очень трудно. Вступление связано с критериями инфляции, и, чтобы их соблюсти, нужно продолжать ту жестокую политику, которая была до сих пор. То есть нужны ограничения на доходы населения. С другой стороны, если бы мы были государством еврозоны — это нас обязало бы соблюдать европейскую финансовую дисциплину. Это большой плюс. И кроме того, мы бы стали участниками европейской монетарной политики. И общее управление экономикой у нас улучшилось бы. Это моя главная надежда.

— Домбровскис считает, что критерии ЕЦБ нечестны: инфляционный критерий формируется из показателей трех "лучших" стран ЕС, которые — как Греция — из–за кризиса и бюджетных урезаний испытывают дефляционное давление… А нам с растущим ВВП сложно уложиться в такие показатели…

— Да, достичь обеих целей — и роста ВВП, и инфляции в пределах маастрихтов — будет очень сложно, тем более с нашей экономической структурой. Торговля, недвижимость — если там снова начнется активизация через банковские кредиты, а этого можно ожидать, все это будет увеличивать инфляцию. Но это наша проблема, а не европейская.

Правительству придется выбирать приоритеты. Не знаю, что оно выберет. Вообще правительству будет сложно: оно ведь уже накричало всему миру, что мы тут такие хорошие пионеры… Теперь все это будет сложно согласовать. Но есть выход — структурные реформы, причем не в том смысле, что школы закрывать.

Фабрики нужно поднимать. Это единственный способ поднять экономику. Везти сюда людей, инвестиции. А то пока та же программа инвестиционных видов на жительство — она помогает в основном рынку недвижимости. Люди туда идут охотно. Но это увеличивает инфляцию. Надо уговорить их идти не в недвижимость, а в производство.

— Судя по выбору инвесторов, отговорить от недвижимости в пользу производства трудно.

— Так ведь и в других странах ничего не происходит само собой. Там ведь тоже уговаривают. Есть целые госструктуры, которые убеждают инвесторов, куда лучше идти. Но для начала нужно не увлекаться с постоянными изменениями в законодательстве, а то просто невозможно работать!

Недвижимость — не главное

— В сейме недавно предлагали отменить предоставление инвестиционного вида на жительство в обмен на приобретение недвижимости — тоже со словами, что это не помогает экономике. Согласны?

— Недвижимость действительно не та сфера, на развитии которой нужно концентрировать усилия, это не совсем производственная отрасль. Да, можно сказать, что там есть косвенный эффект, что это стимулирует производство стройматериалов… В какой–то степени это верно. Но это не должно быть основной целью развития.

В то же время я не думаю, что этот вопрос можно решать каким–то запретом. В экономике нужно убеждать экономическими аргументами. Один из них — стабильность и постоянность производственной среды. И какая–то забота со стороны правительства о бизнесе. А то сейчас я делаю одну экспертизу — анализ долгосрочного плана развития экономики — и это просто ужас какой–то! Какие–то части, фрагменты, кто–то что–то придумал, написал… (С укором.) И это называется долгосрочный план развития государства? Ну, ужас! (Вздыхает.)

"Деловые Вести", № 13.
Tags: "Единство", Евросоюз, Карните Р., Латвия сегодня, капитализм, кризис, экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments